Мятежная клаустрофобия / Анатолий Ульянов

Поскольку художники – люди невероятно трусливые и переполненные неврозами, любой контакт с обществом вызывает у них щенячью дрожь. Амбиция художника предполагает должность вселенского пастора, в то время как общество – это огромный сияющий кукиш. Оно плевать хотело и на художника, и на его поделки.

Не удивительно, что обиженному демиургу хочется поскорей забиться в тёплую щель, где его оценят и даже, быть может, примут за божка. Так возникает желание законсервировать себя в галерее. Там не только куётся бабло и капитализируется репутация, но есть и внимание, и титул. Люди приходят, чтобы есть фуршетные оливки, наблюдать бесконечные говны картин и кривляться в духе «Какая замечательная тональность концепта». Всё это пышно, невинно и, в общем-то, жалко. Этакая ласковая возня в угристом гное. Кукиш как был, так и остался. Поэты мрут, а общество по-прежнему мечтает только о колбасе.

Дабы разрушить эту юдоль ничтожества, я предлагаю художникам отказаться от посредников, покинуть тусовку избранных инфузорий, и, наконец, расстаться с галереями, дабы не скиснуть в их запертых коробках.

Нет ничего более вдохновляющего, чем эстетический джихад против статики галерей. Да здравствует священная клаустрофобия поэта! Давайте же разрушим стены, дабы само городское пространство сделалось сплошной галереей.

Поэты должны захватывать улицы; творить там, где происходит настоящая жизнь. Революция превращает город в круглосуточный фестиваль. Пусть культура творится не на страницах журналов, не в курилке арт-критиков, не в тусовках, но на бульварах, площадях и в скверах. Собака против собаки! Кисточка против кисточки!

Галерея сулит шёлковый халат, и пижаму, в которую можно пускать сытые газы на старости лет. Однако сердце поэта жаждет восстаний и приключений. Жизни противна статика – всё в ней движется и бурлит. Бурлить и двигаться должен и художник. К чёрту постоянство! Даешь нападение на людей и оккупацию территорий. Улицы объявляются холстами!

4/01/06