Восход консерваторов? / Анатолий Ульянов

«В Украине начинается новая эпоха консервативного отношения к литературе и культуре в целом. То есть авангард 90-х выполнил очень серьёзную задачу: пробил скорлупу, в которой все уже стали задыхаться. Но сегодня писатели, славившиеся авангардизмом и радикализмом, начинают возвращаться к более консервативным жанрам», – говорит директор издательства «Смолоскип» Ростислав Сэмкив в своём интервью для газеты «Без Цензуры» (№43(188) от 26 октября 2006 года).

Данное высказывание иллюстрирует надежду и панику украинских консерваторов. Ещё вчера все они были уверены в своём царствовании на культурных полях, а сегодня говорят о наступлении некоей «новой эпохи консервативного отношения». Молодое литературное хулиганье вынудило их, с одной стороны, ощущать свой тлен, с другой – утверждать, что их время ещё не пришло, но вот-вот наступит.

Безусловно, культура – это маятник, и за эпохой радикализма следует тиш, которую затем сменяет новый радикализм. Авангард воинственен, и в любой момент готов бросить в бой зубастых обезьян. Консерваторы же – это слабые старцы, и потому не понятно, каким образом они планируют реализовать свой ренессанс. Их сердце законсервировано в банке. Они остаются слепы к содроганиям сегодняшнего дня, охваченного желанием нового, стремлением к освежению; проявлением все более существенных и заметных авангардных практик.

Во-первых, хотелось бы знать кто же это такие украинские «писатели, славившиеся немалым авангардизмом и радикализмом»? Речь даже не о том, что в Украине пока нет, собственно, славившихся чем-либо писателей, но об абсурдности утверждения, что в этой стране вообще мог существовать какой-либо литературный радикализм (лишь футуристы, быть может, да и тех затоптали поклонники Тараса Шевченко).

Украинская литература извечно страдала аграрностью. Здесь не случался Гийота, Вайсман и Витткоп. Здесь не расцветали сады подлинной порнографии, не было плясок эстетского каннибализма, совращения малолетних инвалидов, оргий в церквях; не было, собственно, походов за предел – в долину извращений. Даже литературные геи и лесбиянки, в конце концов, оказались в Украине невнятными мерцаниями традиционного. Что же могло быть в Украине радикального, если не было здесь Содома и Гоморры, не было побоищ во имя поэзии, садомазохистских маршей, поклонения Верховному Трансвеститу и инцествующих манифестов?

Говоря об «украинских радикалах», господин Сэмкив все же дает нам несколько имен – Жадан, Андрухович и Неборак. И всё становится на свои места. Очевидно, господин Сэмкив не видит разницу между культурным радикализмом и попросту качественной современной литературой. Всё то, что не похоже на школьную хрестоматию, кажется господину Сэмкиву радикальным. А всё потому, что ещё никто не сжигал его семью в кострах авангардной революции, ещё никто не пытал его поэзией во влажных вагинах подвалов, никто не присылал ему телячью печень на Новый Год, никто не вступал с ним в однополую пляску на шелковых простынях, покрытых текстами Реве и Ходоровского.

На чём основаны прогнозы о наступлении «эпохи консервативного отношения», когда в Украине открываются всё новые галереи современного искусства, запущен Центр Пинчука, открылось экспериментальное издательство «Буква и Цифра», инициирован проект «Украинского Слэма», а на теле Поколения 2000 появляются всё новые мускулы, имена, произведения?

Быть может, господину Сэмкиву, который пропагандируют молодую украинскую литературу, очищенную цензурой от секса, мата и «анти-украинскости», хочется верить в то, что он и прочие маргинальные шакалы скоро увидят приход желанного ими времени, но… нам, всё же, следует послать телячью печень господину Сэмкиву на Новый Год.

28/10/06