Ситуация Клетки / Анатолий Ульянов

1.

Многие идеологи освободительной борьбы сводят реальность к схеме «друг-враг». В качестве врага выделяют Вождя, Партию, Государство, Церковь, Систему и т.д. Революция, озабоченная лишь устранением сугубо внешних врагов обречена на провал. Она способна лишь на то, чтобы красиво сдувать сливки рабства, оставляя нетронутым его источник внутри человека.

Реальность, как известно, относительна – добра и зла не существует в чистом виде. Протест расшибается о сложность мира. Одно дело метать коктейль Молотова в мента, и совсем другое – поднимать восстание против порабощения, исходящего от родных и близких. Когда государство говорит тебе: «Сидеть!», ты можешь послать его к чёрту. Но, выступая за сексуальное освобождение, и причиняя тем самым боль любимому человеку, тебе куда сложнее поднимать мятеж.

Свобода есть высшая ценность, которая оправдывает любые жертвы – в том числе, в форме отношений с близкими. Однако говорить так – легче, чем действовать. Протест всегда неоднозначен. Справедливость никогда не является его спутницей. В конце концов, речь не о добре и зле, но реализации себя и своей воли. Бороться за свободу и отнимать её – это подчас одно и то же. Ступая на тропу революции нужно отдавать себе в этом отчёт, дабы не превратиться в гной, полагающий себя рыцарем света. Подлинный революционер понимает, что является человеком, и, следовательно, богом и дьяволом одновременно.

2.

«Если выдавить из человека раба, то ничего не останется» – Алина Витухновская

Позволю себе нарисовать волшебную, фантастическую картинку:

Представьте успешного человека, живущего в комфортном мире. Вот он сидит на веранде кафетерия и поедает круасан с шоколадом. Он красивый, богатый и умный. Он живёт в обществе, где можно всё, кроме «некоторых мелочей». Он соглашается на пару-тройку табу, дабы эта красивая картинка всегда была его реальностью. Он говорит себе: «Я свободен».

Но вот его похищают неизвестные в масках. Они увозят успешного человека в лесной лагерь, бреют его наголо, раздевают, обливают холодной водой, запрещают говорить, писать и вступать в какую-либо коммуникацию с другими заключёнными. Его лишают сна, избивают, накачивают психотропными препаратами, подавляют в нём всё, что является его личностью. И так каждый день.

Спустя некоторое время заключённым позволяют тихо и быстро обедать друг с другом. Количество пыток уменьшается, давление лагерного режима ослабевает. Однажды всем разрешают разговаривать, возвращают одежду, улучшают качество пищи и увеличивают продолжительность сна. И вот уже человек расхаживает по лагерю без оков, пьёт чай с другими пленными. Условия в лагере существенно улучшились: фрукты, икра, Интернет… Заключённому можно всё, кроме некоторых мелочей. На фоне пыток это – настоящий рай. Что, если начальник лагеря сообщит ему, что лагерь – это ложь. И нет ни стен, ни запертых засовов. Как поступят заключённые? Они не станут убегать, поскольку попросту не поверят начальнику лагеря – сочтут его слова уловкой, угрозу возвращения пыток. В конце концов, заключённые готовы жить в мире с парочкой табу.

Мораль сей басни в том, что все мы – предатели, заключённые лагеря, согласные на «практически всё» и живущие в вымышленной клетке без стен. Фокус в том, чтобы это осознать: понять, что стен нет, но мы по-прежнему рабы, мечтающие о свободе во сне и согласные на ограничения в жизни.

Уместно ли сегодня, – в мире, где можно практически всё, – говорить о реальном протесте? Готовы ли мы к нему? Понимаем ли мы сами, зачем он нам нужен, если нам, в общем-то, уютно? Как бороться, если враг больше не является тоталитарным вождём, а растворёнными в свободах ограничениями? Ответа нет.

29/12/06