Элита и робот / Анатолий Ульянов

1

Было бы некорректным утверждать, что в украинском обществе отсутствует элита. Класс, играющий роль элиты, бесспорно, имеется. Об этом говорит уже хотя бы то, что в сточных канавах регулярно находят то отварное копыто, то свиные хвосты. Однако же качество этой элиты вызывает резонную тошноту.

Говядина и свинина, ряженная в леопардовые шкуры и позолоченные туфельки из соломы, может и собирается на Венский бал в Киеве, и даже обзавелась родовыми стойлами, но всё это – пена скота. Брокколи по-прежнему зеленеет в керамических челюстях нашей колхозной аристократии. Под фраками – гниение и лук.

Зловоние намекает, что Украине нужна новая элита. Вот только откуда ей взяться? В стране нет соответствующего контекста для её вызревания. На тракторах элиты не растут. В подсолнухах не возникают. Где же брать?

Украина – это Белый Бим Чёрное Ухо, грустная собачка, вечно ожидающий своего хозяина. Виной тому колониальное прошлое, или, быть может, сама культура украинского народа, но как-то так получается, что титул лидера нации здесь всегда достается лишь рабу-посреднику, дотошно обеспечивающему коммуникацию своих собратьев по клетке с внешним, иностранным начальством.

Говорить о перспективах появления в Украине новой элиты можно только исходя из понимания, что такая элита не может возникнуть здесь естественным образом. Её необходимо спроектировать, и вколоть в спинной мозг государства. Это будет элита без исторического прошлого; социальный класс, целиком и полностью построенный на привнесённых футуристических идеях – всём том, что так и не смогло сформироваться самостоятельно в тотошке украинца.

Украина или умрёт, или будет переиначена, вопреки воле её черноротого обывателя. Новый контекст появится лишь тогда, когда будет смещена культурная ось страны, сам порядок существования государства Украина. Единственный путь — переливание крови, обнуление, старт с чистого листа.

2

Воинственный аграрий наполняет украинскую действительность недо-мыслями, полу-культурой и анти-эстетикой; множит бесплодие по части всего, что сколь либо ново, современно, прогрессивно. Обыватель суть колыбель опухшего Мыколы, который радостно мычит, глядя на своё отражение в стакане. Его всё устраивает. Он всем доволен. Ему уютно в этой сплоши собственной недоразвитости.

Совок привил нам трепет перед пролетариатом – массой простых и покорных людей. Благодаря их усердию в наших квартирах есть электричество и вода. И, всё же, не стоит переоценивать рабочий класс. Он – рудимент. Как лошадь, которая сопровождала человеческое производство тысячи лет, но исчезла, стоило нам изобрести автомобиль. Аналогичная судьба ожидает и пролетария.

В рабочем человеке нет ничего достойного — это неизменно эксплуатируемый класс, который продолжает существовать лишь из жадности сильных мира сего. Защищая пролетария, мы защищаем его эксплуатацию. Кто способен желать другому работы в поле, когда можно сидеть у озера и любоваться закатом? Только сволочь и садист, смотритель концлагеря. Человек рождается не для того, чтобы быть замученной скотиной с плугом.

В будущем на заводах и полях не будет людей – только роботы и механизмы. Всё, что делают сегодня миллионы пахарей, будут делать сотни машин под началом электрического прораба – стеклянной башни с искусственным интеллектом.

Робот не станет быдлом. Заменив пролетариев на автоматы, можно изменить само содержание народа; освободить огромные массы творческой энергии, которая сейчас расходуется на физический труд, а могла бы лечь в основу нового мира.

На смену расстрелам и газовым камерам должно прийти ввержение скота в науку и искусство – принудительное образование. Украинского папуаса нужно втолкать в реактор прогресса, ознакомить с достижениями цивилизации, дать возможность ею облучиться. Культура, в конце концов, вирус. Облучив украинца гуманизмом, его можно сделать человеком.

7/07/09