Великолепная химера / Анатолий Ульянов

Постмодернизм является измышлением языка, его философией, заколдованной на бесконечные интерпретации. Лишь сознавая пределы этого родства, саму суть возникающей заколдованности, можно предполагать наличие кризиса. Подобные допущения, однако, всегда опрометчивы. Говоря о постмодернизме, мы говорим о бестелесной динамике, которая обретает ту или иную мимолётную форму только в мгновении субъективного взгляда.

Постмодернизм занимается богоборчеством на уровне всякого смысла и его мнимой значимости; обрушивает истины и авторитеты. Сплетая всё со всем, замешивая стили и течения мысли, постмодернизм заявляет, что царь – это лишь трепет и страх, с которым мы произносим это слово. Низвергая пирамидальное бытие с его иерархическими отношениями власти, он производит ситуацию пустоты без протоптанных троп, без «так нужно считать», без святых полаганий и окаменевших концептов – ничто не главное, всё дозволено, а значит – возникает тишина и покой перед бурей.

Когда все шумы испробованы, а жесты совершены, – и молитва, и секс, и насилие случились – остаётся лишь вызов творить. Вот только теперь, когда искусство познало свой всякий рубеж, как никогда этот вызов направлен к таланту с его непринуждённостью и бесстыдством.

Постмодернизм не редко полагают Прометеем проходимцев. В действительности же, он их палач, и утончённый патриот искусства. Он не лелеял монстров, но призвал на свет каждого – бесплодных выродков в том числе. Так была продемонстрирована палитра, обнажён культурный ландшафт, на котором теперь куда легче лавировать между амбициозным ничто к торжеству непривычного. Свершившись, великолепная химера постмодернизма оставляет нам белый лист и возможность всего. Вызов творить, когда всё уже было – разве не чудная эта интрига? Может ли быть кризис там, где такая интрига вообще существует?

8/08/10