Гуманизм для Фюрера / Анатолий Ульянов

1

В парижском кафе La Perle случается мышиная перебранка между нетрезвыми посетителями, в результате которой дизайнер Джон Гальяно троллит некую пару:

«Я люблю Гитлера, а такие, как вы, сегодня уже были бы мертвы. Ваши матери, ваши прадедушки – все бы они уже на хуй умерли в ебаных газенвагенах».

Это говорится заплетающимся языком и под смешки «вскоре оскорблённых». На следующий день, весь сытый мир демонстративно срывает с себя гальянову шкуру. Самого же Джона Гальяно временно увольняют с поста арт-директора компании «Джон Гальяно» дома Christian Dior. Кафе La Perle становится культовым местом среди парижских модников – сегодня там непротолпиться.

Спустя три месяца, на кинофестивале в Каннах, режиссер Ларс фон Триер утопает в пучине собственных слов:

«Я понимаю Гитлера… Но я… я… да, я понимаю, что он сделал много неправильного, но я представляю его сидящим в своём бункере… Я… я просто хочу сказать, что, кажется, понимаю его. Его не назовешь хорошим парнем, но… но многое о нём я понимаю… симпатизирую ему слегка, но… так, ладно, ну, разумеется, я не за Вторую Мировую, я не против евреев, даже не против Сюзанны Бар, это тоже шутка… Я как раз очень за евреев… нет, ну не очень, они ведь не редко – заноза в заднице, но… ух, как же мне выбраться из этого предложения?».

Как и в случае с Гальяно, выступление Триера сопутствуют смешки аудитории. Сидящая рядом актриса Кирстен Данст, впрочем, уже всё поняла, и едва не сползает под стол, пытаясь решить, какое же лицо ей сейчас изобразить, чтобы избежать дальнейшей участи Триера – сразу после пресс-конференции руководство фестиваля объявляет его persona non grata.

2

Два упомянутых скандала указывают на существование неразрешённой «проблемы Гитлера» – посттравматического синдрома, вызванного Второй Мировой Войной. Как и у всякого психического расстройства, у него есть причины и обстоятельства, но также – динамика развития. Сколь бы чудовищной ни была трагедия войны, не вылеченное расстройство и вызываемая им когнитивная деструкция со временем лишь усугубляются. То, что фигура Гитлера по-прежнему формирует вокруг себя столь взрывоопасный ком неврозов, говорит о том, что Западная цивилизация оказалась неспособной осмыслить свой исторический опыт. Вместо того, чтобы сделать «проблему Гитлера» предметом общественного диалога, и попытаться осмыслить её, общество занимается отчаянным вытеснением её из своей памяти и, таким образом, поддерживает себя в состоянии напряжения.

Каким бы ни был объект реакции, его всегда нужно пытаться рассмотреть с разных сторон. Без диалектики нет просвещения и гуманизма. Вместо неё возникает политкорректный общественный договор, настаивающий, чтобы мы рассматривали Гитлера и связанную с ним проблематику лишь предопределённым, «правильным» и «единственным» образом. Чем такой подход отличает нас от нацистской Германии? Не обратная ли это сторона всё той же фашистской медали?

Объявляя Триера персоной нон грата, руководство Каннского фестиваля делает парадоксальное заявление:

«Совет директоров фестиваля … глубоко сожалеет о том, что Ларс фон Триер использовал этот форум для того, чтобы делать неприемлемые высказывания, противоречащие идеалам гуманизма, благодаря которым и во имя которых существует наш фестиваль».

Гуманизм – это признание личности человека наивысшей ценностью; не ключевое ли право личности – быть собой, во всей сложности, и свободе на Точку Зрения? Не является ли взгляд в темноту принципиальным для понимания того, что есть человек? И не в вечном ли поиске человеческое существо, не в метаниях, не в сомнениях, не в противоречиях ли?

Если даже история встречает «человеческого дьявола» – какой толк с одного лишь навязчивого порицания его преступлений? Не важнее ли, чтобы преступления такие больше не повторились? И если мы согласимся с первостепенностью такой задачи – не к гуманистическому мышлению ли взывает «проблема Гитлера»?

Чтобы понять корни желания создать газовую камеру, необходимо увидеть не только стоящего за ней «Дьявола», но человека за Образом: его поиски, чувства, мечты. Без рассмотрения человеческого в Фюрере невозможно ни исцеление от причинённых им травм, ни предотвращения его в будущем.

***

Горькою ночью я часто хожу
К дубу Вотана на тихой поляне
С силами тьмы чтоб был соткан союз —
рунами пишет Луна заклинание.

Каждый, кто полон бесстыдства во днях
Будет уменьшен магической формулой!
Рисуют сияние стали – но вместо того, чтоб сражаться,
Камнями стынут все, сталагмитами.

Так отличаются фальшивки от подлинных —
Я же тянусь к источнику слов
Следом, во имя добра, справедливости
Формулу блага несу для основ.

Adolf Hitler, 1915

23/05/11