Гуляй-город / Анатолий Ульянов

В 1964-м году, на страницах журнала “Archigram”, архитектор Рон Херрон предложил пересмотреть урбанистическое постоянство. В противовес городу как статичному поселению, он выдвинул идею гигантских роботизированных структур, бороздящих территории, и умеющих образовывать “ходячие метрополисы”. Не захватывает ли воображение образ города-кочевника и населяющего его общества странников? Житель бродячего города не нуждается в визах – само пространство путешествует вместе с ним.

Автор “Манифеста Мобильной Архитектуры” (1958) Йона Фридман пишет:

“Город-механизм – ни что иное как лабиринт: совокупность пунктов отправления и точек прибытия, разделенных препятствиями. […] Традиционная структура города не соответствует нуждам нового общества”

Фридман считал, что традиционная архитектура недооценивает горожанина, и производит посредственность (The Average Man). В своих теориях он выступал за главенствующую роль индивида в отношениях с городским телом.

“Структуры, образующие город, должны быть скелетами, которые заполняются в соответствии с индивидуальными пожеланиями жителей”

Формулируя концепцию “мобильной архитектуры” и проекта “Пространственный город” (The Spatial City), Фридман выделял несколько признаков “мобилополиса”:

1) город минимально соприкасается с землей;
2) город можно разобрать, переместить и вновь собрать;
3) горожанин может видоизменять город.

“Меня считали утопистом, но я – реалист. Всей своей работой я пытался показать, что полагаемое утопичным может быть реализовано”

Образ города-бродяги присутствует также в работах Уткина/Бродского, и Сэдрика Прайса. В 1961-63-хх годах Прайс заявлял, что “в современном мире здания должны двигаться”, и вскоре представил проект “Города Будущего” – ещё одного Полиса на колёсах, реализующего потенциал “фазированного перемещения вещей, домов и оборудования средствами механического и магнитного подвеса”.

Идея мобильного города была естественной фантазией эпохи мегаструктур (1960-е), однако, искра её пронзала умы и раньше. По крайней мере те, которые способны слышать шепот улиток и черепах.

В XV−XVIII веках казацкие войска использовали передвижные фортификационные сооружения, именуемые “гуляй-городами”. В XVIII веке при строительстве Первой Трансконтинентальной Железной Дороги в США, весь обслуживающий персонал жил в т.н. “Аду на колесах” (Hell on Wheels) – городе на рельсах, где были рестораны, бары, казино, танцплощадки; пылала преступность и еженощно находили мертвеца. Современными прототипами ходячих городов являются авианосцы класса Nimitz (экипаж – 6000 человек), некоторые пассажирские крейсеры и транспортный тягач NASA The Crawler Transporter, задача которого – перевозка космических кораблей.

В контексте космоса ходячие города возникают в концепциях Джеффри Ландиса, размышляющего о мобильных базах на Меркурии, и, Роберта Зубрина, который предлагает использовать мобильные жилые модули для образования поселений на Марсе и Луне. Аргументы Ландиса в пользу мобильности касаются необходимости побега от истощения ресурсов или лунной ночи.

Сегодня мечту о городе-на-ногах иллюстрирует проект дизайнера Дейва ДеГобби, собравшего свой “ходоград” из кубиков Lego. ДеГобби рассматривает мобильную метрополию как нечто, что рождено апокалипсисом и “зелёными” технологиями.

Космическая романтика, технический прогресс и глобальное потепление – всё это лишь распыляет утопическое воображение. Мы снова оказываемся мечтателями. Трансгеографическая мобильность – это то, что отличает гражданина мира от представителя нации. Превращение первой ЭВМ из целой комнаты в iPhone – симптом желания уместить целый мир в рюкзак на спине путешественника. Город-кочевник – это символ нашего стремления к разнообразию, к всегда другому виду за окном; к дороге и новым землям; возможности засыпать у озер, и просыпаться в пустынях, к бегу на перегонки со светилами, к дружбе с птицами и горизонтами.

24/07/11