Лижи дверную ручку / Анатолий Ульянов

Мемы транспортируют идеи и образы, а значит – и фетиши. “Особые интересы” уже давно не являются собственностью элитарных клубов – они стали частью публичного зрелища. Превращаясь в мемы, такие интересы предлагают индивиду примерять разнообразные фигуры ума, распознавая в них отголоски себя. Граница между порывом сердца и результатом воздействия – почти что невидимка. Будучи кричащей вселенной, Сеть поднимает вопрос о месторождении желания:

“Видимое вторгает желание, или только озаряется им? Я “хочу”, потому что вижу, или “вижу”, потому что хочу? Что первично – соблазнитель или соблазн?”

Примером навеянного Сетью мем-фетиша является doorknob. Воспетый японским художником Ryuko Azuma, сообществом DoorknobGirl и порталом Kotaku, данный фетиш приглашает очароваться девочкой, вылизывающей дверную ручку.

Doorknob отсылает нас к оральной фиксации – признаку детского существа, основе другого японского фетиша – kawaii, то есть, cuteness, умилительность, “няшность”, инфантильная красота. Здесь же – антропоморфное восприятие дверной ручки, которая расположена на уровне гениталий и выступает метафорой хуя. Эту метафору усиливает то, что дверная ручка может быть переносчиком заболевания.

Феномен doorknob невозможен без “грязи”, которая является здесь важной частью сексуального иносказания. Под “грязью” подразумеваются не только буквальные нечистоты дверной ручки, но и та символическая “грязь”, о которой говорят с моральной ухмылкой: “грязь” ночного преступления, “грязь” медового греха, “грязь” плотского, “грязь” низвержения “святого”.

“Благодаря цензуре, Япония научилась находить “дублёров” для хуя: щупальца, мечи, рыб, баклажаны… дверные ручки… […] В 1907 году цензура буквально набросилась на непристойности. После Второй Мировой закон всё чаще использовался для запрета изображений гениталий. Вмешательство цензуры вынудило художников быть более изобретательными в изображении сексуальности”. (Брайан Ашкрафт)

Образ “детского существа” в doorknob – метафора “пачкаемого” или уже “грязного” ребёнка, детобляди. Табу очевидно, но иносказание делает невозможной цензуру. Так происходит искусство. Как и многие другие артефакты киберпространства, doorknob подтверждает тщетность всякого запрета, и слова Эрика Дэвиса:

“Сеть квалифицирует попытки установить цензуру как повреждение и обходит их”.

17/09/11