Голый Тахрир / Анатолий Ульянов

Иногда настоящее кажется будущим, и панорама из искусственных конечностей, электромобилей и голограмм создаёт впечатление, будто завтра уже наступило. В ситуации технологического ренессанса очень легко позабыть, что за пределами поодиноких очагов футуры простирается бесконечность старого мира: под покровом традиций по-прежнему торжествуют ненависть, регресс и невежество.

Либерализм и демократию принято считать сегодня политическими воплощениями «добра». Но, как и всякое «добро», эти концептуальные абстракции выступают идеальными опахалами для человеческой сволочи; ханжество процветает в благости, под приторным софитом Солнца.

Либеральная теория девальвирована своей практикой. Арабская весна совершила ответное оплодотворение Запада, и сегодня сторонники протестных Оккупаций продолжают апеллировать к мифу Тахрира, хотя реальный Тахрир уже не раз продемонстрировал безосновательность своего освободительного образа.

Речь не только о праздничном изнасиловании журналистки или том факте, что в минуты написания этого текста хунта Временного совета Египта разгоняет граждан резиновыми пулями. 20-летняя Алиа Магда Эльмахди опубликовала в блоге свои ню-фотографии, и тут же стала объектом вирусной общенациональной ненависти.

Свержение Мубарака является формальным достижением, учитывая, что пост-революционный Египет остаётся консервативной страной. Ислам выступает тут естественным элементом местного демократического выбора.

Революция не изменила того факта, что Коран остается влиятельным началом, производит спиритический милитаризм и опосредствует репрессию женщины. Консервативная реакция на поступок Эльмахди стала естественным проявлением содержания современного Египта. Сам факт того, что женщина могла совершить нечто подобное в патриархальном обществе, где табуированы даже публичные поцелуи – ураган. Да и, к тому же, Эльмахди является активисткой Движения 6-го апреля, сыгравшего ключевую роль в свержении Мубарака. Своё действие она сопроводила манифестом, в котором выступила против консерватизма, «общества насилия, расизма, сексизма и лицемерия».

Египетский социал-демократ Эмад Гад описывает реакцию исламистских движений на публикацию Эльмахди следующим образом:

Мы должны защитить наше общество от таких вещей, и если либералы победят на выборах, то эта женщина станет образцом для всех египетских женщин.

Реакция египетских либералов особенно показательна. Представитель Движения 6-го апреля, Тарек аль-Холи поспешил заявить, что в «движении нет активистов, замеченных в подобном поведении», и добавил:

Мы – консервативная молодежь, и воодушевляем членов нашего движения быть образцами для подражания. Как среди нас может быть такая девушка?

Реакция революционеров Тахрира проявляет их политическое лицемерие – желая сохранить электоральную привлекательность в канун парламентских выборов, они отмежёвываются от подлинного героизма и революции. Это ещё раз говорит в пользу того, что социальное восстание под знаменами либеральной идеи не меняет содержания реальности, но лишь манипулирует политическими фигурами.

Революционный Тахрир лишь тогда может претендовать на утверждение реальности своего освободительного символа, когда свержение Мубарака продолжится свержением Ислама, и Коран окажется там же, где сегодня находится Майн Камф – в руках запаздывающих историков и маргиналов.

Одна из ключевых проблем социальной революции заключается в том, что она вынуждена апеллировать к широким массам, и потому не может позволить себе неполиткорректное покушение на основы массового сознания – например, религию. Всё, что доступно такой революции – косметическое насилие и пьянящая иллюзия совершаемой перемены. Каков результат за пределами революционной лирики? На месте головы, отрубленной восстанием, вырастает новая – старый мир регенерируется через коллективный разум, и всё повторяется снова.

Символическая публикация Эльмахди является когнитивной бомбой и куда более революционна, чем февральский Тахрир, поскольку простирается далеко за пределы политики – в саму тьму консервативного бессознательного.

P.S.

Рецидивы консервативного ханжества свойственны не только революционным «новобранцам демократии» вроде Египта или Украины, но и неолиберальной столице мира – США, где даже деньги навязывают веру в бога. Когда в ноябре 2011-го Бруклинский Музей Нью-Йорка выставил на всеобщее обозрение фильм Давида Войнаровича «Огонь в моём животе», где присутствуют кадры с муравьями, ползающими по распятию с Христом, NY Post тут же разразилась одиозной истерикой: «В канун Рождества, Хануки и Кваанзы … открыт сезон охоты на веру», – пишет Андреа Пейсер, и добавляет, мол, видео Войнаровича – «омерзительный кусок слизи», и вообще «вульгарно», а «любители искусства – овцы». «Это всецело глупость и чушь», – вторит Пейсер некая Патриция Мобли. Обе мечтают закрыть, запретить и т.д. Для пущего страху упоминается, что Войнарович был проституткой и умер от СПИДа. Завершается пасквиль, впрочем, правильным вопросом: «Когда кончится это безумие?».

20/11/11