Яблоко яблоню / Анатолий Ульянов

1.

Несмотря на то, что Rosemount High School является спортивной школой, история запомнит не её физкультурные успехи, но сексуальную революцию, произошедшую во время тамошнего фестиваля «бодрости духа».

В рамках шоу-программы юные чемпионы вслепую целовались с «незнакомцами», после чего пытались угадать, кто же был по ту сторону губ. Казалось, речь об их парнях и девушках. Быть может, о друзьях, знакомых. Но организаторы фестиваля оказались куда более находчивы. Когда студенты сняли повязки, выяснилось, что они только что целовались со своими родителями.

На видео с фестиваля царит атмосфера радости и веселья. Некоторые поцелуи весьма продолжительны. Ладони отцов пестуют дочерей. Мать кладет руку сына себе на ягодицы, другая взобралась верхом, кто-то обнимается на полу. Ни реакция публики, ни реакция родителей, ни, в конце концов, реакция самих студентов не выдаёт наличия проблемы. Ситуация считывается всеми её участниками как шутка, и высвобождает колоссальное психо-культурное напряжение. Только позже, стараниями соглядатаев YouTube, вокруг произошедшего разгорается истерия – «Rosemount High School даёт зелёный свет инцесту».

Руководство учреждения приносит извинения всем, кого возмутило увиденное, и обещает: «Больше такого не повторится». Это при том, что ни один участник фестиваля не подал жалобы в связи с произошедшим.

Реакция общественности – пример типичного психо-культурного насилия. Ситуация осталась бы шуткой. Студенты и их родители посмеялись бы и продолжили жить. Но общество, отравленное религиозной моралью, не может избежать макания людей в чувство стыда и вины. Это, в свою очередь, порождает сексуальный плен, невроз и муки; ту репрессию, которая является гарантом авторитарной культуры.

Не поступок, но общество запятнало отношения между студентами, их семьями и собой. В основе порицания поцелуя между родственниками лежит табу на инцест и понимание сексуальности как чего-то греховного и грязного. Что же в итоге? Студентам предлагается терзаться угрызениями совести? Молить о прощении? Смотреть на родителей и думать о свершившемся «кощунстве»? О сексуальном насилии, быть может? Плохо-плохо-плохо, – видимо, это теперь должны повторять себе «виновные», расшибая чело перед жестокими богами культуры.

Вне всяких сомнений, праздник в Rosemount High School не является случаем «того самого» инцеста. Тем не менее, можно пойти дальше, и, вопреки насилию морали, провозгласить табу инцеста устаревшим.

2.

«Кровь — всеобщее табу, табуирующее всё, связанное с кровью». — Э. Дюркгейм

Понятие «инцест» означает «греховный», «преступный». В Библии инцест ничем не более «грешен» и «преступен», чем гомосексуализм и внебрачные связи. И для того, и для другого, и для третьего у «любящего бога» один ответ – смертная казнь. Это, впрочем, не мешает христианам почитать кровосмесительные союзы детей Адама и Евы. Противоречия не пугают двойную мораль всех древних мифологий. «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку»:

«Только боги могут соединяться со своими сёстрами. А порой и смертные, если на то есть дозволение богов». — Элен Пара / 2006

Культуры инков и фараонов, династические браки, мифы древней Греции, языческие корни человечества… – они полны не только инцестуальных сюжетов, но и одобрительных инцестуальных практик. Если бы вредное влияние инцеста носило абсолютный характер, наш мир, не знавший табу в своём истоке, сплошь состоял бы из циклопов и выродков.

Анализируя вред, призрак которого является теоретическим основанием для стигмы инцеста, социолог Эмиль Дюркгейм пишет:

«Невозможно предположить, что такой ограниченный, мало поддающийся наблюдениям вред мог быть сразу замечен первобытным человеком, а если и был, то не мог породить столь абсолютного, неумолимого запрета». / 1897

Быть может, именно табу, обретённые нами, уберегли нас от последствий инцеста и, тем самым, замедлили вырождение, выиграли время «очиститься» крови? Как показывает история, запрет ещё ни разу не приводил к прекращению той или иной сексуальной практики, но лишь вытеснял её из области гласного.

Мне доводилось встречать исследователей современной российской глубинки, засвидетельствовавших наличие народного инцеста в масштабах, которые городской обыватель себе даже не представляет. Деревенский патриархат по сей день совершенно искренне полагает, что «лучше папка дуру научит».

Инцест, конечно, не сводится к одному кровосмешению. Иногда это личина аутоэротизма, сюрприз обстоятельств или интрига войти в то, из чего ты возник / принять то, что тебя породило. В конце концов, это желание, притяжение и реализация.

Логика табу на инцест принадлежит тем временам, когда у человечества не было надёжных средств контрацепции, а секс одобрялся церковью лишь в целях продолжения рода (гедонистическая его функция рассматривалась как порок).

Табу на инцест является концептуальной надстройкой авторитарной культуры над человеческой сексуальностью, и наносит вред её естественной саморегуляции посредством насаждения чувства вины перед мифическим «священным».

Инцест внутри патриархальной семьи может сопутствоваться сексуальной эксплуатацией детей с позиций родительского авторитета. Но ведь такая угроза проистекает не из самого инцеста, а из патологической природы патриархальной семьи как репрессивного образования, в рамках которого органичное развитие сексуальности весьма затруднительно.

Так или иначе, опасения касательно сексуальной иерархической эксплуатации – это скорее тема секса как сознательного диалога, нежели реальная опасность сексуальных отношений между родственниками.

Проблемы, которые могут возникать в связи с инцестом, ничем не отличаются от тех проблем, которые содержатся в любой межличностной практике.

Человечество эволюционирует. Уже не молитва и подмывание хлоркой спасает нас от нежелательных последствий сексуального удовольствия, но противозачаточные и био-защитные средства. Таковые сегодня являются техно-посредниками возвращения к сексуальности после веков церковных извращений и репрессий. Презерватив – это торжественная насмешка над происками любого бога.

В условиях современного мира у табу на инцест нет оснований. При желании, мы можем открывать для себя и эту страницу человеческого естества, равно как и низвергать все прочие предрассудки морали.

Почему братья и сестры, родители и дети не вправе получать сексуальное удовольствие друг с другом, соблюдая соответствующие меры контрацептивной и психологической безопасности? Где трагедия в удовольствии по согласию?

17/12/11