Поколение истероидов / Анатолий Ульянов

Последние несколько суток я провёл, заполняя «таймлайн» – очередную фишку Facebook. Располагая свои события и фотографии на хронологическом хребте, ты получаешь возможность слить свою жизнь в унитаз истории наиболее социальным способом. Заманчиво? Да оторваться невозможно!

Быть может, всё это просто фестиваль эксгибиционизма. Ну, или же происки Большого Брата, увлечённого маниакальной расфасовкой человеческих жизней. Можно посмотреть на это, как на рождение коллективного документа, который совершит революцию в антропологии. Или как на воронку, куда уносится всё твоё личное. Так или иначе – архитектура твоей повседневности не останется прежней. Новый день всегда требует новых отношений.

Сегодня, впрочем, вопрос не в социальных сценариях, насаждаемых «твоим новым профайлом», где можно узнать, какие мелодии играют сейчас у тебя в голове, или сколько кварталов отделяет тебя от ближайшего френда, который, крепись, уже идёт к тебе на встречу. Всё это, в общем, уже привычно. Актуальный интерес представляют те аспекты таймлайна, которые развивают Facebook как культурное зеркало, где отражается время и человек.

ВРЕМЯ ВЫСКОЧЕК

Любая социальная сеть ориентирована на личность истероидного типа. Отношения с реальностью у такой личности построены на рэкете внимания. Жители обществ коллективистского толка считают, что требовать внимания к себе неприлично и постыдно, а самих «неприличных» истероидов называют «выскочками».

Выскочек становится всё больше, и это хорошо. Таково следствие индивидуализма. Его романтическая идея 18-го века продолжает питать живую политику; и сегодня, в эпоху прозрачности и заката privacy, – манифестирует атомный социум. Если 20-й век завершился под знаменами массовых технологий, то век 21-й занялся их персонализацией. Сегодня рынок хочет знать массы поименно. Социальная сеть – непосредственное следствие этого желания.

Кроме того, финансовый кризис продемонстрировал несостоятельность институтов верхней власти, поэтому современнику остается лишь обратить внимание на себя, и только в себе пытаться разглядеть решения своих повседневных проблем. Сегодня это наделяет «Я» дополнительной важностью.

Самоидентификация «индивид» – не сепаратистская позиция превосходства, но акцент на отличиях и, значит, на разнообразии. Популярность социальных сетей констатирует рождение целого поколения истероидов, ключевой характеристикой которых являются воля и ощущение оснований «быть на виду». Да, большинству из них нечего сказать, – они пусты. Но то, что и «пустые» сегодня спровоцированы искать содержание для выражения его и себя в апдейте, является психологически позитивным вызовом.

Императив современности – экспрессия. Её началом всегда аляповатость и шум. Рано или поздно, сквозь шум проступают структуры. Чем активнее каждый будет искать, находить и выражать уникальную тональность в глобальной симфонии, тем интересней и насыщенней будет палитра этих структур. Их вычленение является частью процесса пробуждения из безликой инерции масс.

ВСТРЕЧА С ВАМПИРОМ

Природа экспрессии – это природа процесса освобождения энергии. Оптимизм, который может возникать на почве экспрессивности социальных сетей, не должен замутнять панораму реальности. Высвобождая энергию необходимо помнить, что мы нуждаемся в ней. Социальная сеть, берущая исток в нашем вымогательстве внимания, и сама является вымогателем. Мириады пустых форм и полей требуют быть заполненными, и сливаются в образ вампира, устремлённого выпить тебя до последней капли. Провоцируя социальную активность, сеть поглощает её энергию. Когда like ощущается исключительным поступком, мы имеем дело с самообманом и технологией-эгоистом. Наша активность ценна для неё лишь в качестве топлива. Это естественно, и не означает, что нам следует прекратить иметь дело с вампиром. Важно понимать разницу между пользователем и донором; учавствовать лишь во взаимовыгодном обмене. Лучше совершить революцию, чем полайкать её.

СИМВОЛИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ

Существует теория, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Образ предсмертного конспекта обрекает таймлайн на ореол мортальной иронии. Своим акцентом на времени Facebook указывает на приближение смерти. Организуя таймлайн, ты превращаешься в режиссера своего предсмертного фильма. В самом процессе такой магической организации памяти есть перспектива осмысления фатальности, и диалога с ней.

Предметом спекуляции таймлайна является ностальгия. Здесь важно не поддаться её опиатам, и это, пожалуй, ключевая наличная угроза. Утверждая ностальгию в обозримой форме, ты превращаешь прошлое в тотем, и тем самым рискуешь оказаться во власти мёртвых дней. Тот, кто вечно прежний, является трупом. Все прочие живут, а значит – умирают. Но не мертвы.

Визуализация прошлого примечательна не только как призрак с иллюстрациями. Наиболее ценное качество таймлайна заключается в его способности вместить ретроспективу динамики. Случались ли с тобой метаморфозы? Пребывал ли ты в движении? Вопросы развития оппозиционны ностальгии, и, в отличие от неё, имеют прикладное значение для настоящего и будущего.

Осмысляя таймлайн как психо-культурный феномен, я вижу его парадом отчаянных гейзеров, выстреливающих на фоне небытия. Оцифровывая себя, они не спасаются от смерти, но ищут свои голоса и пытаются сохранить их в информационном бессмертии, словно бабочка, попавшая в янтарь.

Надгробие ещё никогда не было таким жизнеутверждающим.

20/12/11