Клитор и Гермафродит / Анатолий Ульянов

После моего выступления в Центре Визуальной Культуры из аудитории поступил вопрос: «Почему, призывая к борьбе с патриархатом, вы используете в качестве её символа вагину, а не клитор?». Претензия этого вопроса мне известна – в отличие от вагины, которая культивируется патриархатом лишь в качестве источника удовольствия для мужчины, клитор служит удовольствию женщины, и, таким образом, символизирует её интересы. Исповедующие подобный взгляд люди, по всей видимости, не знают о существовании вагинального оргазма, и удовольствия, которое получает мужчина, совершающий куннилингус… Их клитоцентризм разит древнеримской моралью, где вопрос власти – это вопрос об активном. Сводить символику эмансипации к противопоставлению клитора вагине значит снова и снова утверждать активное как идеал, – т.е., по сути, исповедовать патриархат.

Вместо того, чтобы путаться в политической семантике гениталий, я предлагаю обратить внимание на гермафродита. Гермафродит существует вне водораздела на мужчин и женщин. В его факте даже биологический пол оказывается условностью. Мы можем подчинять наш гендер настроению, погоде, или даже сиюминутному капризу, а можем и вовсе отбросить его, и обрести человеческое в единстве всех противоположностей. Гермафродит знаменует относительность и в одночасье цельность всего сущего. Именно гермафродит мог бы стать новым символом феминистской борьбы. В конце концов, пограничная идентичность – это идеальное обстоятельство для возникновения нового человека: пластичного, непрестанно меняющегося и ускользающего от дефиниций.

23/06/12