Джамал и объедки / Анатолий Ульянов

На утро после Дня Благодарения я понял, что еды, которую мне подарила семья Джоунсов, слишком много, и одному мне никогда не съесть мешок тарелок. Остаётся либо выбросить, позабыв о моей блокадной бабке, либо подарить дальше.

И вот я в поисках бомжа. И, как ни странно, никого. Только когда Бруклин оказался далеко позади, а я – на 34-й, мне, наконец-то, повстречался незнакомец с бородой и стаканчиком для милостыни.

– Эй, сэр, нужна еда?

– Лучше доллар.

– Есть только еда.

Ломается.

– А что за еда?

– Картофельный салат, торт «Красный бархат»…

– А индейка?

– Увы.

– Не, не хочу, я вчера и так обожрался. Индейка, оладьи, клиновый сироп… Пойди вон к моему корешу, Джамалу, может ему надо.

Джамал был негром-великаном. Обёрнутый в бывалый плащ, он возвышается, как кипарис, над мостовыми у Гранд Централ и кричит на прохожих: «Да идите вы все на хуй, ёбаные суки!». Лучшего кандидата для еды, над которой молилась семья Джоунсов, представить себе невозможно.

Когда я подошёл к Джамалу, его глаза вонзились в меня двумя коралловыми бритвами. Я ощутил, что у меня есть лишь секунда, чтобы сказать что-нибудь прежде, чем он вопьётся мне в глаз своим ногтём.

— Нужна еда?

Джамал скалится и шипит: «Да мне по хуй». Из его кармана выплывает рука с разбитыми костяшками. Словно мурена, она направляется в мою сторону и… ложится на мешок с едой.

Голос Джамала становится мягче: «Спасибо».

26/11/12