Эллиот Роджер здесь и повсюду / Анатолий Ульянов

В истории с Эллиотом Роджером особое возмущение вызывает ограниченность тех, кто сводит всю сложность этой человеческой трагедии – трагедии, в которой Эллиот Роджер является такой же жертвой, как и те, кого он убил – до проблематики контроля над оружием или женоненавистничества. Как если эта история – про покупку ствола и отношения полов, а не про одиночество и отчуждение в современном обществе.

Поскольку секс по-прежнему “о власти”, культура продолжает транслировать социум, все отношения в котором строятся на древних иерархиях доминирования. Секс здесь – про тех, кто сверху. Он требует определённого социального статуса, чтобы достаться. Этот статус происходит не столько из социального класса, сколько из символического, которое может назначить лузером и мажора в очках от Армани. Будучи нереализованной, сексуальность рискует превратиться в деструктивную силу и обернуться кровавой баней. Угроза насилия, впрочем, содержится не в самой сексуальности, но том, как мы относимся к ней. Чаще всего, это отношение опирается на моральные установки и этические коды, которые берут своё начало в религиозных и “бунтующих против природы” основах человеческого общества. Рассказывая о “низменных инстинктах” и “безнравственном поведении”, имеем ли мы право обвинять в агрессии загнанного зверя?

Деревянные улыбки и вообще вся пластика тела Эллиота Роджера указывает на колоссальное напряжение. Найти главную школьную красотку (а Эллиота, как комплексующего полукровку в белом мире, интересовали именно статусные голубоглазые блондинки), которая бы не высаживалась от натянутой тетивы внутри этого парня, было едва ли возможно. Данным обстоятельством объясняется то, что ни деньги, ни красота Роджера не могли помочь ему обрести желаемое. Он, со своим синдромом Аспергера, – слишком Другой.

Собирая материал для документального фильма о Роджере, я изучал то, что он лайкал на YouTube. Там, среди тачек, рамштайнов и саундтреков к “Покемону”, есть лайки на характерные сцены из фильма “Хостел 2”. Конкретно те, где режут и мучают женщин. Консервативные аналитики тут же схватились за это, как за Объяснение. Следует, однако, понимать, что “Хостел 2” не является реальной причиной трансгрессии. Насилие возникло гораздо раньше и было совершено сначала над Роджером, столкнувшимся с необходимостью и, в одночасье, невозможностью социализации в конкретной культурной среде.

Все эти прогулки в парках и живописные закаты – всё это говорит о том, что Роджер до последнего боролся со своим напряжением, пытался попуститься и искал разрядки сначала в психологе, потом в умиротворяющих ландшафтах, а затем и в поп-культуре. Увы, безуспешно. По мере роста напряжения, образ возмездия становился всё более навязчивым – в итоге, Роджер смотрел “Хостел 2”, как своего рода порно. А порно – это всегда временное решение.

Когда феминисты говорят о том, что это преступление против женщин – они в очередной раз упрощают реальность до этической дихотомии, которая формулирует высокомерное угнетаемое меньшинство. Подобная риторическая сегрегация нуждается в отрезвляющем обобщении: Это не преступление против женщин. Это результат преступления против человека.

Чего не принимают во внимание те, кто разглагольствует о маниакальном эгоцентризме, мизогинии и “привилегированном положении” этого “ноющего нарцисса”, так это простого факта: Эллиот Роджер – аутист. Это значит, что ему трудно социализироваться в обществе, поскольку он – Другой. Единственным доступным ему способом социализации является мимикрия: он просто принимает правила игры той культуры, в которой живёт, становится её зеркалом. Его “фальшивый” смех, его “манеры”, его “этика” – всё это лишь культурный наряд, который он на себя надевает, глядя на то, как принято и нужно, чтобы выжить в обществе. Но бал-маскарад иллюзорен. Роджер всё равно остаётся Другим, а Другой не может оставаться собой и, в то же время, имитировать “нормальность”. Поэтому он обречён на вечный дисконнект с людьми вокруг. Отсюда – одиночество, отчуждение и, как следствие, акт отчаянного насилия.

Эллиот Роджер говорит прямым текстом: он сделал всё, чтобы выглядеть привлекательным для девушек. Культура объяснила ему, что “бэха”, очки за $300 и прочие атрибуты “успеха” обеспечат ему счастье и любовь. То, каким провалом обернулась эта программа говорит о том, что наша культура глубоко ксенофобна. Другой по-прежнему изгой, которого нужно подавить и сделать “нормальным”.

Однако, время однородных коллективов прошло. По мере развития и усложнения общественных структур, развиваются и усложняются структуры человеческих личностей. Каждый становится специфическим, Другим. Культура же оказывается несостоятельной перед этим вызовом времени. Сегодня мы все – это Эллиот Роджер. Поэтому вместо того, чтобы капитулировать перед проблемой, списывая её на очередного козла отпущения, и тем самым обрекая себя на воспроизводство трагедии, нам нужно бороться с самим её источником в культуре – ксенофобией, которая репрессирует всё, что не такое как все.

27/05/14