Можно ненавидеть / Анатолий Ульянов

Пересматривая северо-корейские пропагандистские постеры, я не могу отделаться от ощущения, что смотрю порнографию. Пусть вместо стонущих задниц и жилистых членов на них изображены окровавленные штыки и невозмутимо сгорающие в кострах империализма друзья Чучхе, я понимаю, что передо мной – упакованные в идеологию сексуальные фантазии. Ну а фантазии, как известно, – о желаниях.

Это ведь не удивительно, что патриоты, по обе стороны конфликта между Украиной и Россией, пребывают в состоянии крайнего возбуждения. Для патриота война – как весна: всё внутри расцветает. Русские танки, обстреливающие “бандеровцев” через границу, – словно взгляд Саши Грэй, надрачивает национальное сознание. В итоге, враждующие патриоты стучат набрякшими дубинами по саванне.

Сколь бы ожесточённой ни была война между Профессором Икс и Магнетто в Людях-Икс, рано или поздно мы обнаруживаем их за партией в шахматы, и понимаем, что между антагонистами существует глубокая симпатия и связь. Вот и русские с украинцами одержимы друг другом, как любовники, укрощающие друг друга в постели. Если бы русских захватчиков не было, их следовало бы выдумать. Так же и с украинскими националистами. Годы сдержанного флирта, оскалов и колкостей, пьяные шутки про хохлов и москалей в кругу своих. Но тут, наконец-то, война. Наконец-то, можно ненавидеть открыто. Бомбардировка украинских огородов голландскими карапузами оборачивается очередным патриотическим оргазмом. Гробы плавают в кипящем семени.

Не знаю, чем закончится война, но культура уже проиграла. Даже наиболее образованные украинцы отвечают на дикарство царства русского дикарством. В украинской культуре не обнаружилось средств, позволяющих обществу эффективно противостоять патриотической истерии. За разговорами о евроинтеграции обнаруживается интеллигенция, несовместимая с демократией. Поскольку патриоты отличаются друг от друга только цветом флага, сознательные украинцы симметричны сознательным русским – всё тот же милитаризм, всё те же разговоры о врагах и запретительное отношение к информации. Да, Украина – не Россия, но и не Европа. Одним из досадных тому подтверждений является заявление Форума Издателей во Львове:

“Присутствие российских издателей признано нежелательным, поэтому их на ярмарке не будет. Украинские книготорговые компании будут предупреждены про неуместность продажи книг российского происхождения в сегодняшних условиях. (…) Решение о приобретении книг остаётся за посетителями ярмарки и мы надеемся, что они будут действовать по совести и покупать российские книги только в случае крайней профессиональной необходимости. При покупке российской книги, мы рекомендуем жертвовать средства на украинское войско (…) …Сейчас, когда зависимость от российского импорта становится опасной ношей для Украины, мы должны объединить усилия и помочь украинским издателям. Мы надеемся, что предложенные меры поспособствуют, помимо ослабления российской казны и снижения идеологического влияния, оздоровлению и укреплению украинского книжного рынка”.

Иными словами, вместо того, чтобы конкурировать посредством производства более качественного продукта, украинские книгоиздатели надеяться укрепить свои позиции за счёт безальтернативности. Такое отношение указывает не только на несостоятельность этих издателей в условиях рыночной экономики, но и на отсутствие у них понимания базовых экономических истин – в частности, что конкуренция является условием развития.

Тем временем, вице-премьер Украины Александр Сыч заявил о необходимости введения лицензий и квот для “иностранной книги в зависимости от того, сколько процентов на рынке занимает украинская книга”. Как сообщает Украинская Правда, “Сыч убеждён, что необходимо уберечь украинскую книгу от чрезмерного российского импорта, поскольку сегодня 80% книг в Украине не украинские…”. “Все, что идет на украинский рынок, имеет третьесортный характер. Мы как будто информационная свалка, в которую сбрасывают то, что не нужно российскому обществу”, – говорит Сыч так, будто бы украинский потребитель не в состоянии самостоятельно разобраться, какую книгу и какого качества ему хочется читать.

По всей видимости, у властей отсутствует понимание, что информационная гигиена – это право, а не обязанность. Свобода выбора предполагает возможность потреблять, в том числе, продукт третьего, пятого или 25-го сорта. Принудительным оздоровлением информационного пространства занимаются только тоталитарные общества. Украина, в этом смысле, откровенно совкует и российствует.

Сколько бы украинские издатели не спекулировали на национальных сентиментах, покупателя не волнует национальность продуктов. Только их качество и ассортимент. Выступать за национализацию рынка, значит требовать покупать Запорожец вместо Мерседеса.

Российская книга может не быть тем самым Мерседесом, а украинская – Запорожцем. Однако развитие общества невозможно без экономической демократии. Демократии, которая была и остаётся непонятной “космической технологией” для бывших комсомольцев в шкурах украинских патриотов.

28/07/14