Манифест националпредателя / Анатолий Ульянов

Мне не понятен патриотический сентимент. Я не способен любить страну, ведь это всё равно, что любить договор об аренде или билет в кинотеатр. Я могу скучать по друзьям или вспоминать какое-нибудь приятное событие, которое приключилось со мной в определённом месте, но страна – это нечто пустое и неодушевленное. Слово “Украина” означает для меня хорошо знакомую территорию, с которой у меня связано много воспоминаний, и на которой проживают люди, к которым я неравнодушен. Но я четко понимаю разницу между людьми и страной. Это не абстрактные люди, не какое-то культурное “мы”. Это конкретные саши и маши, с которыми меня связывает личное знакомство и пережитые чувства.

Классных всегда меньше, чем хуёвых, и в страну их не слепишь. Они рассеяны повсюду. Я не понимаю как можно принадлежать какой-то нации, считать себя украинцем и поздравлять с Днём Независимости “нас”. С какой стати? И кто эти “мы”? Абонемент в одном спорт-зале не делает из нас нации. Мы просто пользуемся одним сервисом. Это пользование не обязывает нас сюсюкаться друг с другом.

Любой, кто станет утверждать, что близость возможна без личного контакта, на основании одного лишь паспорта, происхождения и языка – лжец. Ни место рождения, ни язык не гарантирует, что перед тобой интересный собеседник, что вы, говоря на одном языке, найдёте общий язык.

Я не чувствую близости к национальному флагу – для меня это просто цветной кусок ткани, единственная функция которой разделять людей на “своих” и “чужих”. Язык для меня – только медиа, обретённое в результате обстоятельств, которые я не выбирал. Чем владею, тем и пользуюсь, в той мере, и тогда, когда это нужно. Чем больше знаешь языков, тем лучше. В конце концов, любой язык существует не для того, чтобы спускать в штаны при виде герба, но чтобы коммуницировать с другими людьми. А уж откуда они – не важно. Абы интересные.

Я не мыслю национальностями, и потому не могу рассуждать шовинистскими иерархиями, мол, русские хуже украинцев, а американцы лучше и тех и других. Славянские общества менее развиты, чем англо-саксонские, это правда, но “более развитые” не значит “развитые достаточно”. Разница – только в культурных моделях. Люди же как существа везде с одинаковой анатомией, у всех красная кровь журчит по венам, у всех две ноги, две руки. Везде люди могут любить, умеют ненавидеть, способны развиваться, и хотят одного – эмпатии. От нации это не зависит. Скажу более, люди, с которыми действительно интересно, чаще всего оказываются теми, кто “вопреки своей культуре”, а не “благодаря”. Те, кто больше, чем их национальная культура, и есть, собственно, люди, субъекты, личности.

Оказываясь в международной компании, я с большей легкостью нахожу общий язык с “чужаками”, чем со “своими”, которые тут же погружают тебя в “родину” и норовят образовать этот блядский национальный клуб по обмену барахлом, которое они притащили за собой через океан. Здесь, в Нью-Йорке, я могу дружить с людьми из России или Украины, но я не могу дружить с русскими и украинцами. Разница между ними – это разница между жителями космополиса и жителями гетто. Вроде Брайтон Бич. Или Чайнатауна. Или любой другой национал-клоаки.

Я люблю личность, и ненавижу диаспору, все эти ущербные сходки тоскующих вышиванок и кокошников, все эти проходы с флагом по Бруклинскому Мосту и гневные митинги сытых иммигрантов под русским посольством. Самый лучший борщ в Нью-Йорке готовят польские бизнесмены, худший – одесситы. Я, впрочем, надеюсь дожить до того дня, когда борщ научатся готовить китайцы. Чтобы борщ этот, наконец-то, стал тем же, чем стала, в своё время, пицца и паста – одним из блюд мировой кухни в мегаполисе. Без гербов над кастрюлей.

Если в будущем останутся страны, то это будут не государства, но скорее корпоративные территории, организованные не вокруг “общей истории” и “нашей культуры”, но банального контракта. Человека не должно волновать название страны и национальное чувство. Вопрос только в том, является ли конкретное социальное образование эффективной средой для твоей личностной реализации. Нет? Ищи другую корпорацию, подписывай другой контракт. И никаких соплей. Все как с выбором обуви – бери ту, которая тебе по размеру. В противном случае получается как с жизнью в Украине – кругом говно, всё ссыт тебе в лицо, а ты это ещё и люби. За что?! С какой стати? Я людей люблю. А страна – пусть распадается. Не жалко. Всё как с забегаловками. Одна закрылась, другая открылась.

Короче говоря, друзья, единственный праздник, который я готов отмечать – это День независимости человека.

24/08/14