Велик / Анатолий Ульянов

“Моя машина говорит, что я мужчина”. Я вспоминаю этот питерский речитатив, глядя на молочную тару, которую приделал Ральф к моему ржавому Walmart Cruiser, чтобы я мог возить штативы, камеры, сыры… Пусть ржавый, но цвета глубокой волны, этот велик открывает для меня задворки Нового Орлеана, мир за миром. Кто бы мог подумать, что педали – это столько чувств. Так сразу и не понять – человек ты или лошадь. Подчас я ощущаю себя механическим кентавром – вращаю мускул, сверкаю копытом. Брусчатый Львов, в этом смысле, лишил меня детства: кататься по нему – всё равно что ехать по толпе горбунов. Другое дело плоские сплоши Луизианы. Они как если созданы, чтобы мчаться среди пальм и болот. Солнце становится на дыбы и представляется озером, а ты – спешишь в него, чтобы нырнуть. Только бы цепь не слетела, успеть бы. А ведь всего пару лет назад, преодолев на купеческом Дахоне Бруклинский мост, я понял, что это “слишком физкультура”, и капитулировал, как мне казалось, раз и навсегда. Однако здесь уже не слажу – мчусь. Прощай коленки!

25/10/14