Фетиш жертвы / Анатолий Ульянов

Художник Павленский отрезал мочку уха, размышляя о карательной психиатрии русского ада. Фашисты крутят пальцем у виска, либералы – рукоплещут. Однако же и те и другие – достойные христиане. И само это обрезание, и аплодисменты по его поводу содержат в себе фетиш жертвы, и потому скорее утверждают авторитаризм, нежели борьбу с ним. Несвобода во всей этой истории – муза. А значит – где-то между строк – любовь к кнуту.

На стадии своей глубокой запущенности химера авторитаризма окрашивает всё в единый общий цвет, и уже не важно – власть или оппозиция: всё становится монолитом. Так сразу и не разобрать, чем отличается кровожадное государство от тех его противников, которые истязают себя и приветствуют благородное самобичевание. “Крови, ещё крови!”. Русские вампиры – бездонны. Цари, жандармы и рабы сливаются в национальном желании мучаться вместе. Чувства вины и грязи, сопутствующие христианскую культуру, требуют страдания, ведь страдание прощает и очищает. Страдать – похвально. Это плата за грех. В боли и муках раб божий находит разрядку за своё несовершенство. В терпении – мужество.

Быть свободным в этом кошмаре значит мочь наказать себя самостоятельно. Само же наказание остаётся незыблемым. Оно – обязательно. Вопрос лишь в том, кто его осуществит. Это, по сути, и есть механика власти в подземном царстве. Та механика, которую Павленский стремится обнажить, веруя, что нагая она ужаснет теремков и пробудит в их деревянных сердцах мятеж. Как если что-либо ещё неочевидно, и русичи в клетке не потому, что им нравится сидеть на привязи.

Современная либеральная оппозиция в России, как и предшествовавшее ей диссидентское движение, достойна своего народа, и потому рано или поздно оказывается клубом мазохистов. Её борьба носит сугубо церемониальный характер и сводится к погрузке в автозак и прибитой к асфальту мошонке. Поскольку иной катарсис невозможен, всё, что остаётся мятежникам – это героика поражения и облагораживающее её членовредительство. В каком-то смысле, это действительно эффективно. Когда художник Павленский отрежет себе голову на Красной Площади, Путин, наконец-то, прекратит существовать. По крайней мере, для него.

23/10/14