Аморальная любовь / Анатолий Ульянов

Сердце может остыть. Не обязательно потому что разбили. Некоторые отношения умирают естественной смертью – интенсивность угасла, корабли разошлись. Однако, такая смерть – редкость. Гораздо чаще всё заканчивается банальным кисломордием. Человек, который когда-то заставлял твоё дыхание проваливаться под землю, вдруг кажется тебе отвратительным полипом. Над горстью бабочек – вёдра с говном: слова и поступки, которых уже не забыть.

Моей подруге сейчас не легко. У неё – замечательный парень. Но вот уже как пять лет подряд. Теперь ей захотелось новых поцелуев. Она не хочет бросать своего парня. Ей просто хочется разнообразия. Возможно, этого хочется и её парню, но он тоже молчит. В конце концов, никто никому не хочет сделать больно. В этом благородном молчании и нарастающем раздражении их секс медленно затухает. “Как сказать любимому человеку, что ты хочешь спать с другими людьми?”

Я не верю в универсальные формулы счастья, но убеждён, что здоровые отношения – это отношения, участники которых могут реализовать себя. В таких отношениях не нужно прятаться и что-то там изображать – можно просто быть собой. Большинство союзов распадаются из-за конфликта между нашими желаниями и теми ролями, которые нам полагается играть, чтобы считаться хорошими. Для людей, вступающих в отношения, формат которых задаётся обществом, всё заканчивается двумя ненавидящими друг друга мертвецами. Состарившись вместе “ради детей”, они получают воздушные грамоты героически воздержавшихся и расходятся по гробам. Эстафета кошмара переходит по наследству их детям. Так принято. И всё же – если солёные анекдоты про жену-стерву тебя уже смешат, самое время задуматься о качестве личной жизни.

Я никогда не сожалел о том, что сделал. А вот о том, чего не сделал – сожалел. Большую часть юности я провёл в этическом параличе. Я не хотел быть плохим и вёл вполне себе приличную жизнь, опираясь на те модели поведения, которые диктовала мне культура. Бывало, эта жизнь давала осечки, и я оказывался в мире собственных желаний, получал там огромное удовольствие, но всегда выходил с гнетущим чувством вины, которое было следствием сексуальной репрессии. Вся эта нравственность длилась годами и, в итоге, обрела физическое воплощение. Стоило мне прикоснуться к кому-либо за пределами моих заглавных отношений, и меня тут же охватывала дрожь, как при горячке. И хотя всё это положительно отражалось на моём искусстве, я всегда искал выход из морального плена.

Таким выходом стало для меня безбожие, диалектика и отказ от консервативных отношений. Я понял, что сопротивление своим желаниям ведёт к утомительной одержимости ими, и убивает любовь. Там же, где нет любви, нет и радости жизни. Прибегнув к помощи текста, я сконструировал сознание, которое в значительной степени освободило меня от глистов в голове – всех тех этических установок, с помощью которых нас превращают в хороших и несчастных граждан.

Сердце не знает границ. В нём нет субстанции, которую можно разбазарить, – только безграничная способность чувствовать. Разное к разным по-разному. Каждый человек – иной. У каждого свой вкус. С каждым – своя динамика, свои отношения. Это общество принуждает нас к нежизнеспособным форматам. Это оно говорит, что один мальчик должен быть с одной девочкой, и только тогда это – по-настоящему, а всё прочее – срам. Следовать за этим нет нужды. Жизнь так скоропостижна, и если в ней есть хоть какой-то смысл, то это – удовольствие.

Это не значит, что человек обязан отказаться от детей, купить латексный скафандр и исповедовать сексуальную всеядность. Всё зависит от содержания конкретной личности. Меня, например, никогда не интересовали проститутки как источник сексуального разнообразия. Секс для меня – это не столько пляска плоти, но скорее окружающие её страсти. Я люблю влюбляться. Кто-то другой любит кулак по локоть в зад, и пусть. В том и прелесть, что мы можем строить отношения в соответствии с нашими индивидуальностями – быть друг с другом не так, как нам говорят, но так, как нам хочется. И тут уже не важно пара ли, триада, племя; в миссионерской позе или среди стада коз, а, может быть, – вообще без секса. Ничто не исключает близость, а главное, – чтобы там ни было, пусть это будет про тебя. Пусть каждый сам решает, как ему вспыхнуть перед смертью.

“А как же любовь?”. Когда разговор заходит о любви, я всегда вспоминаю историю, которую рассказал мне приятель: путешествуя по Аргентине, он решил заглянуть в клуб для свингеров, который описал потом как “пять этажей групповухи”. В одной из комнат он увидел как “мужик жарит бабу, да так, что зрителей собралось человек 30. Под этой бабой – другой мужик сидит, и держит её за сиськи. Оказалось, это её муж – инвалид: у него что-то не так с двигательным аппаратом. Короче, он привёл сюда свою жену, чтобы она получила удовольствие, которое он ей не может доставить”. Так вот, друзья, – лучшей love story я в жизни не слышал.

8/11/14