Воины цвета / Анатолий Ульянов

Изучая основы цветокоррекции, я узнал, что первичным условием для обработки изображения является определение нижнего регистра теней и верхнего регистра света – проще говоря, сначала нужно чётко разделить чёрный и белый цвета. Так возникает контраст – из плоской картинки проступает выпуклый и обозримый мир.

Схожим образом действует этика. Определяя добро и зло, она упрощает восприятие реальности. Судить о мире, который ещё мгновение назад состоял из парадоксов и загадок, становится легче. Вот только свет и тени – объективны, они – есть. А добро и зло – относительны. Мы лишь измышляем их в качестве ориентиров.

Говоря о событиях в Фергюсоне, всегда можно найти удобную позицию. Куда ни ткни в этой истории, везде есть аргумент в пользу любой из точек зрения. Этика помогает выбрать сторону. Что примечательно, каждая из сторон пытается монополизировать добро и правду. Всё как всегда скатывается к войне света и тьмы. Меж тем, реальность – серого цвета. Истина присутствует во всём сразу.

Мой личный сентимент – на стороне красоты и, значит, негров. За те годы, что я прожил в Америке, чёрный человек открылся мне ходячим пузырём с кислородом. Всё в нём буквально мироточит жизнью. И если белый англо-саксонский протестант – это уже скорее вырождающееся прошлое Соединённых Штатов, то в афро я вижу их будущее. Прежде чем всё смешается в единую пост-расу, Америкой будут править губастые божества – не церемониальные декорации вроде Обамы, но подлинные алмазы цвета нефти и мглы. По ночам из Белого Дома будут доноситься рыки львов, и дом этот больше не будет белым, раз и навсегда.

Карательная машина государства, ползущая стеной штурмовиков на толпу разгневанных нищих, пугает меня значительно больше, чем мародёрство в пиццерии. Однако же мне чужда избирательная слепота университетских либералов, которые пытаются сделать вид, что этого мародёрства как бы нет. Артикулируя угнетённых, они артикулируют ангелов, в то время как живые люди – феномен гораздо сложнее. Его нельзя свести к хорошим и плохим.

“Нигеры грабят магазины и сжигают тачки – как по-вашему должны реагировать власти?”, – вопрошают сторонники закона и порядка. “Как насчёт статистики преступлений?”. Разговоры о “чёрной преступности” вспыхивают всякий раз, когда белый коп убивает чёрного подростка. За этими вопросами нет поиска ответа, сплошное утверждение: “Чёрные сами виноваты, вы только посмотрите на них…”

“Бунт – это язык неуслышанных”, – говорил доктор Мартин Лютер Кинг. Глядя на выпускающих газ полицейских и грабёж магазинов, я вижу обмен репликами. Да, он происходит за рамками общества, в ситуации скомпроментированного закона, и всё же это – диалог. Творящиеся действия – слова.

Майкл Браун украл 48$. Задачей правоохранительных органов было привлечь его к пропорциональной ответственности. Вместо этого офицер Уилсон высаживает в безоружного человека 6 пуль, две из которых входят в его тело уже после того как он поднял руки. Тело пролежало на улице 4 часа. Офицер Уилсон не сообщил о стрельбе и не вызвал медиков, в конечном счёте был оправдан, и сейчас находится в оплачиваемом отпуске. Что это означает?

Нарушенный закон отражается в себе. Мародёрство граждан является уголовной трансгрессией в ответ на уголовную трансгрессию со стороны тех, чья обязанность – поддерживать закон. Вопрос не в том, кто виноват и первым начал, но в том, как работает общественный договор. Нарушая закон, полицейский отменяет его. И значит – воруй-убивай. Граждане реагируют на беспредел властей в меру своих возможностей. Чего следует ждать от малообразованных субъектов, которых общество маркирует людьми второго сорта? Цитаток Хайдеггера на плакате?

Концепт справедливости, на котором зиждется американское общество, делает ситуацию только ещё более хрупкой, поскольку ставит в основу общественного договора призрачное чувство истины. Истины, которая, как известно, у каждого своя. Следовательно, порядок зависит не от объективных обстоятельств, а от их субъективной интерпретации. Это всё равно, что жить на пороховой бочке.

Никто не объединяет людей в социальную группу из-за формы носа или цвета глаз. Следовательно, биологический аспект расы не имеет значения. Раса – это социальный конструкт. В Америке она – про класс, не про цвет кожи. В общественном сознании негр является не столько чёрным человеком, сколько ролевой моделью поведения, которая проецируется на чёрных людей, и утверждается посредством экономических отношений. Качество человека измеряется его доходами. Классовый характер расы обнаруживается уже на уровне риторики: вместо того, чтобы говорить “чёрный район”, принято говорить “неблагополучный район” или “район, где живут работяги” (hard working people). Аналогами подобных формулировок в русском языке являются выражения “чернорабочий” или “пахать, как негр”…  

Требовать от чёрного класса хороших манер значит игнорировать обстоятельства, в которых сформировался этот класс. 400 лет рабства невозможно исправить парой десятков лет пособий, которых хватает скорее на KFC, нежели на UCLA и CUNY. Ещё недавно чёрный человек был обязан уступать белому место в автобусе. Пока белый человек развивался в своих институтах, чёрный мыл, чистил и подавал. Когда же Раса в коей веке посмела поднять голову, власти поубивали всех её лидеров, и подарили гетто крэк, чтобы нигер больше никогда не смел превращаться в пантеру. Сегодня потомков рабов и крэк-хэдов обыскивают всякий раз, когда они выходят на улицу, тем самым осуществляя систематическую криминализацию десятков миллионов человек. Действительно, чего это они машины жгут?

Вышеупомянутые обстоятельства чёрного класса не оправдывают виктимность как предлог для преступлений, но объясняют их истоки. “Нельзя сделать из человека убийцу, а потом забыть его под мостом”, – говорила мне чёрная мамба. Милитаристский раж, с которым американские власти встретили Фергюсон, указывает на страх, и понимание того, что чёрные – это революционный класс. Если этому классу удастся произвести новых лидеров и сопутствующую им элиту, у Большого Брата однажды не хватит дубинок.

Американские леваки кричат сегодня о необходимости пересмотра политики в отношении чёрных, мол, вместо того, чтобы сдерживать их восстание посредством полицейского контроля и продовольственных талонов, нужно создать условия развития, которое устранит саму необходимость в таком контроле и талонах. О чём не редко забывают эти крикуны, так это того, что нет для джека большего кошмара, чем образованный и самостоятельный чёрный.

27/11/14