Белый флаг / Анатолий Ульянов

Одним из ключевых аргументов против пацифизма в нынешней Украине является предположение, что, проглотив Восток, русич не остановится, и двинется своей армадой перепончатых химер на Киев, Ужгород и даже Чоп. Предположение это давно уже стало убеждением среди патриотов, и на сегодняшний день служит фундаментом для сохранения войны. “Если мы сложим оружие, нас уничтожат”, – такова логика по обе стороны баррикад. И хотя эта логика не лишена оснований, она совершенно очевидно ведёт к резне до последней капли крови. Как же быть?

1

Те, кто сегодня уповают на военное решение конфликта – понимают ли они, что единственным выходом в таком случае является полное физическое устранение не только российско-чеченских орков и разного рода кубанского казачества, но и тысяч своих соотечественников? Я думаю, что понимают. В конце концов, и те, и другие, и третьи давно дегуманизированны в общественном сознании до ваты, колорадов и других неодушевленных предметов. В страстях их устранение не представляется чем-то проблематичным, мол, сами напросились, а чего хотели? Однако же чем всё это обернется в будущем для того народа, который якобы за мир, да приходится руки марать? Что будет, когда эта мёртвая вата, вдруг, окажется сыном твоего друга, твоим одноклассником, чьим-то приятелем, соседом, мужем?

Когда я говорю, что Украины больше нет, я говорю о том, что больше нет одной страны от Крыма до Карпат; Восток и Запад больше никогда не будут “разом”. Чем скорее это будет усвоено, тем скорее Украина прекратит гнаться за призраками своих границ. Цена этой гонки слишком высока, и измеряется тысячами жизней. Жизней не только солдатских, но мирных; жизней, на которые плевать тем, кто отдаёт приказы, и чьи дети никогда не окажутся в окопах.

Восток в составе Украины – это рана, которая будет гноиться до тех пор, пока эту ногу с гангреной не отрежут от остального тела. Перспектива сохранения былых границ – это перспектива реваншистских террористических актов, принуждения к единству, бесконечных инвестиций в военно-промышленный комплекс за счёт культуры, образования и медицины; война как бизнес; война как вечное оправдание правительством своих неудач и запущенных гуманитарных катастроф.

Что это будет за народ после войны? Народ, где все пассионарии – костьми в земле, а прочие – измождены войной. Народ, у которого не останется Майдана, потому что не останется тех, кто на него способен; следовательно, народа без того единственного средства, которое пугает власть, и сдерживает её произвол. Средства, которого нет у россиян, и потому у россиян – по-прежнему есть Путин.

2

Тут можно возразить, мол, проблема не в том, чтобы предоставить раскольникам независимость, в рамках которой они бы могли слушать своих кобзонов круглые сутки, но в том, что если не сдержать – сожрут и остальную Украину. Однако даже если так – не является ли иллюзией боеспособность Украины? Как долго украинец сможет сдерживать теремков и, опять же, какой ценой? Если Путин – воистину Гитлер, действительно ли вы, господа патриоты, полагаете, что могучая кучка ваших недореформированных и плохо вооруженных детей способна остановить одну из крупнейших армий на планете; армий, обладающей самым большим арсеналом оружия массового поражения? Я утверждаю: Россия – это проблема, которую можно решить только всем миром. Но уж точно не силами разорванного на части государства, чьих солдат вооружают в складчину сосед и бабушка.

Другое дело, что миру выгодна Украина в роли прокладки между цивилизацией и адом. Ввод санкций бескровен для тех, кто их вводит – это не европейские дети умирают под Иловайском. Бензин в Америке – подешевел в два раза, все ликуют, и у всех всё хорошо. Поэтому белые западные господа так и продолжат выражать обеспокоенность, осуждать Путина и собираться на обсуждения с бесплатными фуршетами. Так было в Руанде. Так было в Боснии. Меж тем, не эти ли белые западные господа годами унижали украинцев в своих посольствах? Не у этих ли белых господ украинцы были вынуждены буквально выпрашивать визы, чтобы хотя бы на пару дней оказаться в мире, где их не хотят видеть? Чего я не могу понять, так это почему Украина готова воевать с теремками, и не готова оказать давление на своих “западных партнёров”?

3

Чем ближе русич к Киеву, тем ближе он к Варшаве, и это момент, на котором можно играть. Отрезав поток газа в Европу и объявив капитуляцию, Украина превратится из кровавой затычки между Европой и Россией в открытую дорогу на Париж. И тут уж либо русские танки на границах с Польшей, либо танки НАТО на берегах Днепра – пусть решает Брюссель. А то как-то странно получается – если кацапы являются международной угрозой, то почему в борьбе с ней умирают только хохлы?

Ввод миротворцев НАТО в Украину предполагает членство Украины в этом самом НАТО. Хотят тепла зимой? Пусть принимают в семью. Будем все вместе выражать обеспокоенность. Учиться подобного рода торгам следует у Израиля, чьи непроходимые крепости и ультра-современные системы перехвата ракет целиком и полностью профинансированы США, несмотря на то, что Израиль – вполне себе богатая страна с европейским уровнем ВВП. Другой пример – Болгария, которая служит европейскими воротами для Турции, и чьи граждане давно уже не нуждаются в шенгенских визах. Почему бы Украине не стать одними из таких ворот? Или, может, Болгария – ценностно европейская страна, а не селуха?

В обмен на транзит газа и обслуживание геополитического КПП в западный мир Украина вполне могла бы требовать от Европы организации чертога, который бы сдерживал продвижение Путина за пределы ДНР и ЛНР. Такой чертог позволил бы украинцам отвлечься от резни, и сосредоточиться на чём-то более конструктивном – например, на экономике, реформах, гуманитарных проблемах и производстве содержательно новой страны. Таким мне представляется активный пацифизм.

28/01/15