Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Пресвятая Смерть

"Истинное слово то, которое чёрной птицей вырывает корень погибающего духа. Это слово смерти, но лишь оно чего-то стоит" (Владимир Варвара) Среди ширпотреба и жаровни, в лабиринте торговых рядов и шкварчащих пупусас, мексиканец падает на колени. Перед ним высится скелет в шелковистой накидке, украшенной цветными камнями и мелкой банкнотой. Тут же и сникерсы, конфеты, леденцы; записки с сокровенными прошениями и фотографии чужих родственников – на всё это таращатся совы. А мексиканец крестится и плачет.

Скелеты здесь повсюду. Скелеты и косы. И розы, и снова скелеты. Я голоден и помышляю стащить один сникерс, но окружающий сентимент вынуждает меня поверить в силу Смерти. Я пришёл сюда не для того, чтобы поперхнуться арахисом.

О Храме я узнал в духовной лавке на Бродвее. Никто из тамошних продавцов не говорил по-английски – мне привели 10-летнего мальчика по имени Луис, который тут же заявил, что разбирается в Смерти. "Люди не знают ничего, видят скелет и боятся. Но мы ведь и сами скелет". "Так она добрая?" – спрашиваю. Луис смотрит на меня с недоумением. "Не знаю. Никто не знает. Она – загадка".

В следующий миг из толпы озирающихся мексиканцев выходит женщина с глазами лисицы и сообщает, что её зовут профессора Сиело, она общается с духами и хочет знать, чего мне надо. “Хочу снимать кино”. Сиело смотрит на меня с прищуром, долго; в конце концов, улыбается и сообщает: “Смерть говорит тебе ДА”.

Прихожане этому явно не рады – прячут татуированные лица, превращаются в сплошные затылки. “Не обижайся, мучачо. Пойми, Святая Смерть – это богиня отверженных. Проститутки, нелегалы, бандитос, хомос – мы открыты для всех, но не все открыты для гринго – а вдруг ты федерал? Мне лично пофиг, я тебя не боюсь. У меня есть зелёная карта и белый El Don, это такой волшебный свет, и я использую его для помощи нуждающимся – объединяю их в семьи, учу бороться за жизнь”.

Мне, если честно, всё равно, ведома Сиело волшебным светом или капитализмом – я здесь не для того, чтобы вслушиваться в религиозные шепоты. Мне просто нравится как движется её рука в золотом чане, наполненном лепестками роз; нравится, как звучит её голос, когда она, во тьме, “счищает зло” с какой-то перепуганной старухи; нравится как у людей-картофелин чернеют глаза от экстаза; как дети играют в PSP пока над их головами разносится “О, ла сантиссима муэрте, грасиас пор трабахо”; нравятся густые черные брови и леденцы в качестве подарка для пресвятой смерти; нравится, что смерть зовут здесь пресвятой.

Ещё мне нравится звучащий в храме пьяный смех, как если смеются гиены, и всё это пока паства с надломленным взором поджигает свечи. Признаюсь – если бы мне пришлось выбирать себе божество, им бы стала Она, La Santisima Muerte. Все прочие как-то не фан. Ну вот разве что Вакх, да и тот – не ахти. То ли дело скелет с совами на плечах. Есть в этом образе лесная красота.

Как и чёрные похороны в Новом Орлеане, культ Santa Muerte представляется мне чем-то очень здоровым. Моя культура далека от подобной открытости: для неё смерть – это и страшно, и горе. А больше ничего. Но ведь смерть неизбежна. Пребывание в ужасе от её присутствия способствует разве что мигающему веку. Другое дело мексиканцы. Очеловечивая смерть они будто выстраивают с ней отношения и обретают душевный покой. Поэтому Святая Смерть, в конечном итоге, про жизнь, и то, как прожить её без паники в связи с надвигающимся гробом. “Ты можешь подарить Смерти всё, что угодно. Но вообще-то она обожает текилу”.

Злой гуманизм

Герпес культуры