Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

“My name is Jeanne Silver and I’m handicapped and horny!” (Long Jeanne Silver, 1977) Эрос, освободившийся от моральных репрессий, обретает дерзкое воображение. В его экстазе нарождаются желания, которые, пусть и возмущают затравленное большинство, но также способны поведать что-то о загадке человеческой природы.

Социально-приемлемая картина фрустрированной прицерковной сексуальности попросту не вмещает всей полноты эротического лабиринта. Торжество Эроса во имя индивидуального проекта предполагает преодоление общественного наития, побег из санкционированного в возможное. Путь мутации – это путь извращения. Всё трансгрессивное касается нашей сущности, поскольку предполагает выход за предел, а значит – героический эволюционный императив, без которого наш биовид до сих пор ковырял бы камнем в навозе палеолита. Расширяя границы, человек познаёт и преображает себя.

Итальянская поговорка 16-го века гласит: «Тот не познает Венеры во всей её сладости, кто не переспал с хромоножкой». Мне было трудно примерить такое предложение, пока я не увидел порнографическое мокьюментари «Long Jeanne Silver». Снятое в конце 70-х режиссером Алексом де Ренци под эгидой культовой порно-корпорации «Alpha Blue Archives», оно распахнуло окно в мир потрясающей Дженни Силвер, которая родилась без одной стопы. В фильме де Ренци этот дефект превращается в победу и достоинство. На протяжении всей ленты, едва не кость, обтянутая кожей, левая нога Силвер используется в качестве слоновьего члена и доводит до исступления как влагалища женщин, так и задницы мужчин. Общество не поощряет подобных увлечений. «Long Jeanne Silver» долгое время считался запретным фетишем для порно-гурманов.

Между желанием совокупляться с существами без конечностей и социумом, который этому ужасается, обнаруживается любопытная динамика. Общественное осуждение столь экстравагантных желаний, не говоря уже о демонстрации их реализации, является формой коллективной виктимизации калек, чьи потребности и фантазии ни чем не отличаются от потребностей и фантазий субъектов с целостным телом. Массовые простаки, обороняющие, как им думается, знамёна добра и света, оказываются, по сути, поверхностными ханжами. С другой стороны, и среди обожателей калек не часто встретишь настоящих эволюционеров. Куда чаще их можно сравнить скорее с педофилами, ведь и те, и другие предпочитают слабого партнёра. Разумеется, это правило имеет свои исключения, ведь мотивы тех или иных эротоманов отличаются, но я не могу отделаться от ощущения двухсторонней эксплуатации в вопросах, окружённых шармом инвалидности.

Что важно – социальное лицемерие производит ситуацию, которая не предполагает использования ампутантов, например, в рекламе шампуня или нижнего белья, считая это не столько циничным, сколько попросту некрасивым. Это, как бы, дичь, придурь моральных уродов. В тот же миг, консерваторы не стыдятся спекулировать на анатомических дефектах во имя своих богов. «У него нет ни рук, ни ног, но есть Христос, и поэтому он всегда радуется!» – гласит одна из религиозных агиток, на которой изображен ползающий проповедник Ник Вуйчич.

Под выступлением Ника на YouTube комментатор пишет: «Тебе не нужны ни ноги, ни руки пока у твоей души есть крылья». О таких крыльях, конечно, легко рассуждать, набивая десятком пальцев комментарий на YouTube. И хотя, безотносительно религиозной блажи, персонаж проповедника-гусеницы искренне восхищает, что-то подсказывает мне, что в ноге, которую Дженни Силвер засовывает в задницу гея из порнухи 70-хх, куда больше честности и торжества человеческого духа, чем в попытке убедить нас, что жизнь Ника Вуйчича сопровождается сплошью радости.

Право на несвободу

Купидон футуризма