Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Федерация Земля

Лето Брейвика прервало прятки от реальности, где страхи гуманизма стали явью: проект европейского мультикультурализма находится в состоянии кризиса. Европа оказалась слишком стара, чтобы решиться на отказ от прихоти 19-го века – нации. Всякая же национальная культура несёт в себе своё традиционное ядро и потому обречена на рецидивы консервативных психозов. Равно как и на межкультурные “конфликты святынями”. Мультикультурализм как искренняя попытка примирения национальных культур является оксюмороном. Между нациями нет и не может быть никакого мира – лишь транс взаимного безумия. Мультикультурализм не достаточно радикален, чтобы произвести глобальное содружество разных людей. LEITKULTUR КАК MONOKULTUR ИЛИ NAZI+

В 1998 году социолог Бассам Тиби сформулировал понятие Leitkultur, ставшее с тех пор общим местом всех дискуссий на тему мультикультурализма. Оно означает “ведущую культуру”, в которой полагается преломляться всем прочим культурам. В основе такой Leitkultur лежат гуманистические ценности: демократия, секуляризм, права человека и гражданское общество. Это позволит объединить представителей разно-развитых культур под куполом прогрессивного общества. Но что считать “прогрессивным”? Нефтяное “миротворчество” американской демократии, “слияние и поглощение” в рамках “Русского Мира”, европейскую “терпимость” к “дикарям”? Тиби выбирает Европу и предлагает отказаться от национальной идентичности (German) в пользу идентичности геополитической (European).

Что представляет из себя европейская Leitkultur? Это форма лицемерной полит-шизофрении, когда союз “титульных наций” Старого Света вынужден приглашать к интеграции со своим “белым величием” всех тех, кого считает вторым сортом, но будет утверждать обратное до тех пор, пока Империи нужны заморские холопы.

Феномен мигранта сложнее всякой схемы о “плохих” эксплуататорах и “хороших” эксплуатируемых. Одни покидают дом из-за войны и затухания перспектив; других увлекает лишь порыв к жиру и позолоте собственной действительности. Многие оказываются не в состоянии оставить прошлое в прошлом. Вместо этого – бегут, навеки замкнутые в своих мирах, навеки инфицированные родиной, чье чучело воссоздают на новом месте. Так возникает “зловещая долина” Брайтон-Бич с его бестиарием советских рож, или Мухаммад, не видящий противоречия в том, чтобы переехать в Стокгольм, но продолжать водить жену на цепи.

Выражаясь определением Жижека, здесь нужна “позитивная Leitkultur”. Увы, проект европейского либерализма не способен её выговорить, поскольку патологически боится собственной исторической фашизоидности. Европа обязалась изображать уважение традиции национальных культур, и, в рамках этого “уважения”, закрывает глаза на ежедневные консервативные практики “чужого” ислама против женщин, или “своего” католицизма против детей...

Утопия либеральной Европы подменяет гуманизм трибунной бесхребетностью, за которой скрывается рабовладельческая природа из заболоченной истории. Разница между крестоносцем и воином джихада принадлежит области эстетики.

Политическая корректность – это репрессия с человеческим лицом, перекошенным от невозможности честно выразить своё ощущение реальности. С ней нет и шанса поднять вопрос о корне мультикультурной проблемы, не прозвучав в правом ключе. Тиби, впрочем, попытался, и даже призвал немцев покинуть чертоги национального гетто. Но что было предложено взамен? Над-национальная идентичность. Это лишь воспламенило обще-европейскую ностальгию по имперской молодости. Ренессанс правых в Европе – бастард того либерализма, который смеет манифестировать себя политическим эталоном, но запрещает живое высказывание, и поддерживает военные интервенции, которые заканчиваются сочувственными конференциями под шумок геноцида (Сербия, Руанда...).

ЭКОНОМИКА И БОГИ

Неолиберальный капитализм залечивает недуг традиционализма, используя медиа потребления: iPad выступает способом отвлечь человека от Аллаха™ и Троицы™. Насколько эффективен такой подход? Не превращает ли он человека в раба вещи?

Рано или поздно материализм воспаляет ту область сознания, где при мысли о неизвестности, – и её царица смерть, – возникает потребность в масштабном фантазме. По-другому это называется “потребностью в духовных поисках” – то, на чём паразитируют религиозные корпорации, и что само по себе является вполне себе естественным свойством человеческого мышления. Безумец возникает лишь там, где фантазии обрастают верой и провозглашают себя истиной.

Считается, что материализм антагонистичен религии. Однако тот факт, что США является не только одной из самых материалистичных, но и самых религиозных держав, говорит об обратном. И материализм, и религия производят своего бога.

Американское понимание нации отличается от европейского. “One Nation” США носит не столько этнический, сколько политический характер. По сути, это зонт над суммой культурных начал, объединённых экономическим эгрегором. Факт наличия этнического эталона в правящем классе (WASP) компенсируется неизбежным смешением и взаимным растворением этносов в рамках страны мигрантов.

Достигая определённых успехов в области сглаживания культурных различий, неолиберальный капитализм эскалирует различия классовые. Всё снова сводится к социальному конфликту в рамках вертикальной иерархии. Нью-Йорк как манифест неолиберального “мультикультурализма” является разве что фасадным Вавилоном. Разнообразие людей в подземке сопровождается незримыми заборами между сосуществующими, но разделёнными мирами. Переход из одного мира в другой можно совершить только посредством классовой джентрификации своего статуса. И хотя экономический фашизм изящнее фашизма политического, американское общество поражено нищетой, озлобленностью и одиночеством.

БИКУЛЬТУРАЛИЗМ

На европейский мультикультурализм давит идея “старой нации”, в США и Австралии имеются этнические эталоны (белый англосаксонский протестант и австралиец англо-кельтского извода), в Канаде же царит бикультурализм. Его порождает роман двух этнических начал: британского и французского.

Возвышенным разговорам о “надэтнической национальной самоидентификации”, “мультикультурализме как национальной особенности” и “возможности выбора путей социализации” в Канаде мешает “квебекский сепаратизм”, предполагающий превратить провинцию Квебек если не в суверенное государство, то в федеральную автономию. В итоге, страна терзаема этнической шизофренией: франко-канадское полушарие видит Канаду страной-соседкой Квебека; англо-канадское – федерацией провинций с единым центром.

Это позволяет заключить, что двуглавая Leitkultur приводит к весьма хрупкому расстройству гражданской самоидентификации в рамках регрессивных этнических параллелей. Корень проблемы находится в самом факте наличия и поддержания этно-национальных магнитов.

ЗЕМЛЯНИКА ПОСЛЕ НАЦИЙ

Зачем конструировать Leitkultur на основе национальной мозаики, если всякий атом национального – это старый голодный бог в поисках господства? Зачем сохранять национальные культуры, если они способствуют человеческой разобщённости?

У национального разнообразия нет преимуществ перед разнообразием индивидов в витраже глобального Вавилона. Единственный класс, который выигрывает от стимуляции национального проекта – это правящий класс. Разобщение как способ контроля опосредствует его власть.

Альтернатива – постнациональная Leitkultur. Попыткой воплотить таковую была та глобализация, с которой человечество уже сталкивалось во второй половине 20-го века. Её огрехом было то, что в качестве глобальной Leitkultur она навязывала американское начало, и, таким образом, была личиной культурного империализма. Это не способствовало ни содружеству, ни исходу из национального капкана.

Позитивная глобализация есть общечеловеческая Leitkultur. Национальное должно быть принесено в жертву эволюционной модернизации.

Признаком недоразвитости всякого национального субъекта является отсутствие личностной идентичности, которая утверждала бы не “француза”, “американца” или “русского”, но индивида как динамичную структуру, которая представляет собой уникальный союз информации и обстоятельств.

Призыв к уважению прошлого является иррациональным, поскольку предполагает, что человеку следует чтить подходы своих более примитивных предков, а фолковая свистулька способна ответить на вызовы нового времени.

Творение постнационального человека сопровождается поиском футуристических идеалов: разнообразия, индивидуальной реализации, когнитивного модернизма, технологической сингулярности, космополитизма, открытых границ и глобального содружества под зонтом планетарной Leitkultur. Всё это предполагает отказ от традиций и распад национальных государств на архипелаги глокальных автономий в рамках Федерации Земля, администрируемой не очередными правительствами, но объединенной компьютерной системой (Metanet).

P.S.

В своей книге “Социально-экономическая теория динамической эффективности” (2008) профессор австрийской экономической школы Хесус Уэрта де Сото, пишет о разработке модели сецессии и децентрализации, которая приведёт современные высоко-централизованные национальные государства к дроблению на всё более мелкие политические и административные единицы, тем самым способствуя снижению государственного интервенционизма:

“...в условиях децентрализации каждое государство будет вынуждено ограничивать свою агрессию в силу конкуренции за граждан и инвестиции с другими государствами (т.е. действовать так, чтобы привлечь в страну новых граждан, и так, чтобы старым гражданам не хотелось её покинуть). Логика этого процесса приведёт к тому, что политика государств будет становиться либертарианской. В процессе конкуренции между государствами, которые будут становиться всё мельче и всё менее централизованными, эмиграция и иммиграция будут играть ключевую роль, ведь они отражают результат «голосования ногами». Чтобы избежать эмиграции, государства будут вынуждены демонтировать тот налоговый и интервенционистский аппарат, который у них есть сегодня.”

Такой вектор поддерживает и другой представитель австрийской экономической школы – Ганс-Герман Хоппе:

“Мир, состоящий из десятков тысяч различных стран, регионов и кантонов, а также из сотен тысяч вольных городов-государств, подобных Монако, Андорре, Сан-Марино, Лихтенштейну, Гонконгу и Сингапуру, которые сегодня воспринимаются как исключение из правил, [...] будет миром беспрецедентного экономического роста и невиданного процветания.”

Gameотограф

Сад рычаний