Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Тёплая химера

“Моё лицо снесло выстрелом из дробовика. А ты почему решил стать художником?” – спрашивает Джерри, добродушно моргая единственным глазом. Я не могу найти в его лице точку опоры – всё в нём вопит; за что зацепиться, куда смотреть, на чём остановить свой взгляд: торчащий клык, дыра по центру головы, нос набекрень? Я выбираю уцелевший глаз – мутный, как колба со смогом. “Та он еле видит. Но зато он есть – с ним лучше, чем без него, — гогочет Джерри. — Ты мне ответишь на мой вопрос, или так и будешь стоять-охуевать?” Мне неловко говорить о себе. На фоне человека, пережившего выстрел в лицо, всякая моя причина кажется карлицей. Но Джерри настаивает – ему интересно.

“Попав в Америку, я потерял свой язык. Точнее ближних, которые бы его понимали. Стал, на какое-то время, бессловесным. Мне пришлось снова учиться общаться. Так я открыл для себя фотографию. Она даёт мне повод знакомиться с неожиданными людьми и попадать туда, куда бы просто так я не попал. Во всём я вижу красоту, и всё мне представляется сном. Сумма кадров образует мир, которым мне хочется поделиться. Можно сказать девушке, что она тебе нравится, а можно сделать её фотографию, и таким образом признаться ей во всём. Ну и потом все мы умрём. Останутся фото, а с ними и мы. Короче, всё банально, Джерри – секс и смерть”.

“Ну нормал. Смерть не самое худшее, братец. Люди бывают хуже смерти. Не потому, что плохие. Им просто страшно. Всем страшно. Ты запомни: нет зла – есть страх”.

Джерри ухмыляется и проходящая мимо старушка визжит. Он опускает лицо, и быстро набрасывает на свою голову плед. Так обычно поступают с попугаем. “Я бы хотел перед ней извиниться, подойти, успокоить, сказать, чтобы не боялась, но её тогда точно не откачают”.

Визги и обмороки – это ещё что. Бывает, Джерри осмеивают. Подчас избивают. “Люди не видят в нём человека, – объясняет мне Сьюзен из Центра Бездомных. – Для многих он чудовище, беззащитный монстр. Дети его боятся, а папаш это злит. Подростки любят подколоть, охранники, менты... Никто не хочет его видеть”.

“Так как же это с тобой случилось?”, – спрашиваю я у Джерри.

“Стоял-ждал автобуса на остановке, и, вдруг, хлоп – темно, ничего не помню. Кто-то выстрелил мне в лицо. Недавно годовщина была – вот уже десять лет я такой. За что? Зачем? Не знаю… Лучше бы на метро поехал”.

Понимать Джерри сложно. Он, в основном, мычит, и брызжет слюной из беззубого рта. Чтобы разобрать его слова, мне приходится наклоняться под капель его жиж, и снова краснеть за то, как ещё несколько минут назад я жаловался ему на свои “сложности” с общением. Сколько же сил ему требуется, чтобы просыпаться утром и продолжать дышать в таком состоянии? “Просто всё хочет жить, братец”.

Даже закрыв глаза, я продолжаю видеть это засасывающее, невозможное лицо. Лицо, которое напоминает о том, что у тебя нет проблем. Вообще. Никаких. Если Джерри способен улыбаться, то с хуя ты повесил нос?

“А в Украине есть бездомные?”, — спрашивает Джерри. “Ещё какие!”, – говорю. “Ты покажи им там моё лицо, пусть не думают, что Америка – это рай. Мне тут часто говорят, что моё место в Музее Современного Искусства. Не знаю. Я сплю на лавочке перед этим музеем. Внутрь меня не пускают”.

Краш

Скелет лебедя