Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Ночные стервятники

Септуагинта рассказывает историю о вавилонской еврейке по имени Сусанна. Лилия сытой красоты, она купается в саду, не зная, что за ней подглядывают двое высокопоставленных старцев – местные судьи.

«Оба они были уязвлены похотью к ней, но не открывали друг другу боли своей, потому что стыдились объявить о вожделении своём, что хотели совокупиться с нею. И они прилежно сторожили каждый день, чтобы видеть её».

После того как Сусанна завершает свои омовения, старцы выказывают желание совокупиться с ней, пригрозив, что в случае отказа донесут, мол, в саду она грешила прелюбодеянием с молодым незнакомцем. Иоанн Златоуст комментирует:

«…обратите внимание на то, где совершилось нападение: в саду, где и змей обольстил Еву».

Сусанна целомудренно отказывает потчевать пенсионеров, те обещано клевещут – и она оказывается перед угрозой смерти. Но тут происходит deus ex machina – «возбудил Бог святой дух молодого юноши, по имени Даниила». Даниил устраивает старцам перекрестный допрос, уличает их во лжи, старцев тут же казнят, Сусанна становится православной святой, а Даниил – пророком.

Как рождается желание подсматривать? В чём Эрос тайного глаза?

Там, где небесное («возвышенное») противопоставляется земному («низменному»), возникает мораль. Она навязывает нам стыд, и видит обнажённое тело грязным и греховным. Естественное становится неприличным. В ответ на это природа бунтует и отвечает стремление раскрыть всякую тайну – так формируется ажиотаж вокруг всего запретного. Вуайеризм, таким образом, происходит из подавленного Эроса, в качестве навязчивого императива проникнуть на территорию сокрытого, лишить таинство таинства, присвоить интимное в качестве видимого.

История о Сусанне намекает на поговорку – «за что боролись, на то и напоролись». Подглядывание за интимным Другого, голодный, буквально ощупывающий взор от невозможности реализации желания, сублимация глазом – «порок», сотворенный «борцами с пороком», плоть от плоти дитя морали.

Переместимся, впрочем, из вавилонского сада к японским паркам 1970-х годов. По ночам здесь происходит зрелище: влюблённые пары занимаются сексом в окружении подглядывающих человеческих стай: их зениц и языков. В гуще событий – токийский фотограф Кохеи Ёсиюки.

«Прежде, чем начать снимать, я около шести месяцев посещал парки, желая подружиться с тамошними вуайеристами. Чтобы фотографировать их, я должен был считаться одним из них. […] Многие пары не знали, что за ними подсматривают. […] Вуайеристы наблюдали с расстояния, затем подкрадывались из-за кустов как можно ближе. Некоторые предпринимали попытки прикоснуться к женщине…».

Мартин Парр интерпретирует такой коллективный вуайеризм как свидетельство «одиночества, печали и отчаяния, которые столь часто сопутствуют сексуальные и человеческие отношения в больших и жестких метрополиях…».

Истории Сусанны и Ёсиюки обладают очевидными параллелями. Ключевое же их расхождение в том, что «токийских старцев» никто не казнит. И в этом, пожалуй, иллюстрация пути, пройденного эволюцией, вопреки морали.

Ёсиюки не считает себя вуайеристом, но проводит параллель между вуайеризмом и фотографированием, а Филип Гефтер заключает, что «Вуайеризм – это мы».

«С новыми технологиями, подразумевающими слежку за каждым, возникает новая политическая атмосфера, актуализирующая проблему «прайвеси», и культурный климат, одержимый личной жизнью обычных людей, поэтому тема подглядывания и надзора невероятно актуальна и важна…». (Йосси Мило)

Эстеботы

Гуманизм для Фюрера