Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Сопротивление тишиной

1. Нет зрелища прекрасней, чем агония диктатуры. Как и северное сияние, наблюдать его можно не часто, но, рано или поздно, оно случается. И ведь это именно то, что происходит сегодня в Беларуси.

Могло показаться, что после событий 19-го декабря белорусская революция ещё долго останется во фрустрации и оцепенении. Но 19-е декабря удалось: пусть и не одержало победу одной ночи, но зато подорвало сознание режима, приумножило мятежные чаяния, инспирировало новый процесс.

Последовавшие репрессии в отношении революционеров – уже не явления силы и уверенности государства, но признаки его паники. Эта паника – мать нынешнего экономического коллапса; причина, по которой каждое новое заявление Лукашенко является отчаянным припадком, знаком утраты контроля и связи с реальностью.

Диктатор поплыл. Народу удалось пошатнуть химеру. По сути, лишь милицейская оккупация и делириум части населения поддерживает сегодня её слабеющее тело. Рано или поздно всякая тоталитарная цитадель распадается. 19-е декабря должно продолжаться. Если пал СССР, то падёт и Король-картофель.

2.

Обстоятельства не позволяют белорусской оппозиции уповать на традиционные стратегии борьбы. Нужен новый революционный язык – то, к чему не может быть готов консервированный диктат; нечто, что избегает провокации насилия.

Следует понимать, что режим Лукашенко, – как и всё проржавевшее, – не способен на кризис-менеджмент. Доказательством тому служит несостоятельность режима в вопросе преодоления валютного, продуктового и бензинового кризиса. Всё, что есть у власти, – советский мозг и гнилые кулаки. Ненасильственное сопротивление отчасти транквилизирует их.

Примером нового революционного языка является инициатива “Революция через социальную сеть”, в рамках которой люди выходят на улицы белорусских городов, чтобы увидеть друг друга, и молча пройтись, выказывая и себе, и власти своё присутствие, свой знак воли к переменам.

“Революция через социальную сеть” является “тихим воплем”, мощным символом несломленного белорусского сердца, которое сумело найти антидот страху и превратить молчание в пламенную речь, в оглушающий голос будущего.

Нападая на молчаливо идущих, власть разоблачает сама себя и отражается в этом народном зеркале, оказывается as it is – очевидной каждому: в своей монополии на насилие, в своём преступлении, в своём помешательстве и грядущей погибели.

Молчаливые гуляния совершают революцию не на площади, но в головах, и таким образом распространяют протестную общность. В хороводе живых глаз – желание покончить с оккупацией мертвецов. Народ, разглядевший себя, прекращает верить в бессмертие режима; за шумами пропаганды можно услышать возможность новой, другой Беларуси. В конце концов, страна – это люди, и сети людей; власть преломляется в их массе и погоде.

Новый революционный язык – это действие без действия, присвоение юридически невинных социальных практик протестом теней, растворение политики в быту повседневности, овладение Символом, превращение улиц в платформы обмена идеями и мнениями.

Так пусть же белорусская площадь станет пространством обмена когнитивным саботажем; маткой, из которой, без крови и насилия, возникнет последнее пред-революционное обстоятельство. Всё, что остается власти – задерживать прохожих за то, что они, собственно, есть. Но всех не посадишь. 9 миллионов наручников не нацепить всего лишь тысячами рук. Каждый публично арестованный – это десятки революционных новобранцев. Режим – это количество навязанного им страха.

Гуляния в тишине по Минску, Гродно и других городах Беларуси опосредствуют ситуацию, в которой глаза режима вынуждены разбегаться, видеть противника в каждом прохожем. Это, как следствие, сепарирует народ и государство; народ, таким образом, отчуждается от режима, и обретает собою себя. А победа – не голый Лукашенко на цепи в руках народа, но народ, внутри которого больше нет Лукашенко.

Случайное вторжение

Совок для мусора