Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Случайное вторжение

Есть нечто выродочное в идее специализированной территории искусства. Будь то галерея, музей или любое другое пространство, заявленное “местом искусства”, – всякий раз оно оборачивается для меня разочарованием, как если кто-то сходу рассказа концовку фильма, и на фоне фокусника зажглась проекция с разгадкой его трюков. Искусство является ощущением. Возможно ли испытать его, оказавшись там, где твои чувства осаждаемы спойлером: Это искусство! Здесь искусство! ... ? Заходя внутрь помещения с маркировкой “галерея”, ты автоматически попадаешь туда, где “полагается” встречать и воспринимать творческий продукт; ничто здесь не застанет тебя врасплох, поскольку сама идентичность такой территории призвана настроить тебя на соответствующий лад, дать гарантию предстоящего опыта. Галерея, в этом смысле, и полумера, и гетто, и церковь; пространство “санкционированных коммуникаций с искусством”. Путешествуя по миру, я всё чаще обнаруживаю искусство за пределами музея. И это не вопрос произведений. Скорее ситуации, в которой со мной случается искусство.

Недавно мы с друзьями оказались в 80 милях от Кубы, посреди пальм и попугаев острова Ки Уэст (FL, USA). Мы брели сквозь тропическое удушье, мимо лодок и по сетям прибрежных улиц; вокруг, казалось, ни души – только звёзды и насекомые, океан и фантазии. Наше внимание привлек сад у ратуши, и мы направились в его полумрак. Мне трудно уловить зарю художественного момента, но в этот некоторый новорожденный миг, среди древесных корчей и скалящихся папоротников, каждого из нас охватила тревога. Мы поняли, что уже не одни – вокруг присутствуют человеческие тени, и каждая – наблюдает за нами, сохраняя жуткое молчание. Два, три, восемь человек... Дети и старики, мужчины и женщины. Кто это? Лунные изверги? Подводные шатуны? Секта любителей спинного мозга? Лица теней скрывала ночь, в их фигурах было нечто отталкивающее, как если искажение, едва заметный изъян самой природы. Эти существа были “неправильными”. “Они не живы”, “Живы ли они?”. Живоподобны!

В 1970-хх японский роботехник Масахиро Мори описал гипотезу “зловещей долины” (Uncanny Valley) – эффект исчезновения симпатии к искусственному человеку при высоком его сходстве с человеком настоящим. Это чувство теперь приключилось и с нами. Мы попали в “зловещую долину”. Силуэты во мраке оказались уличными скульптурами. Повторно обозрев их в благопристойном свете дня, я не встретил уже ни магии, ни выдающегося произведения искусства, – но тогда, карибской ночью, волшебство всё же случилось, хотя мы и не ждали ни его, ни, собственно, искусства. Произошла случайность, опосредствовавшая чувственную ситуацию. Свет, место и воображение явили Момент. Вне “оцерковленного” творчества, вне прискорбного гетто, вне чучела общественной жизни, коим является галерея, музей, биеннале... это искусство вторглось преображённой повседневностью.

«Как описать мои чувства при этом ужасном зрелище, как изобразить несчастного, созданного мною с таким неимоверным трудом? А между тем члены его были соразмерны, и я подобрал для него красивые черты. Красивые — Боже великий! Жёлтая кожа слишком туго обтягивала его мускулы и жилы; волосы были черные, блестящие и длинные, а зубы белые как жемчуг; но тем страшнее был их контраст с водянистыми глазами, почти неотличимыми по цвету от глазниц, с сухой кожей и узкой прорезью чёрного рта. <…> На него невозможно было смотреть без содрогания. Никакая мумия, возвращенная к жизни, не могла быть ужаснее этого чудовища. Я видел своё творение неоконченным; оно и тогда было уродливо; но когда его суставы и мускулы пришли в движение, получилось нечто более страшное, чем все вымыслы Данте». – (Мэри Шелли, “Франкенштейн”)

Скоро

Сопротивление тишиной