Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Таунхаус госпожи Джоунс

После месяца безрезультатных мытарств мы уже было отчаялись найти жильё в Нью-Йорке. Не знаю куда бы мы дальше подались, если бы не этот последний вариант, случайное предложение, выбор без выбора – покосившийся трёхэтажный таунхаус 19-го века в карибском квартале; место, возникшее из ниоткуда. Во всём, что связано с Ним, – и я говорю это “Он”, дабы подчеркнуть присутствие Существа – есть нечто, что, с наступлением сумерек, является мне в образе перемещающейся темноты.

Он не похож на те прискорбные дыры, где пахнет зарезанным нищим. Напротив – дневной Его облик несёт буржуазный покой, как если помылась и спит старуха. Однако, по неразгаданной мною причине, от этого валерьяночного умиротворения к ночи не остаётся и следа.

Быть может, всё дело в церкви? Днём её башня заглядывает в моё окно своим несносным распятием; бывает, заходится колокол – его мелодия столь хаотична, что, кажется, это просто повешенный болтается там на “языке”.

Тревожная акустика характерна и для самого Дома. Звуки буквально одурачивают тебя – то, что, казалось, доносится справа, исходит слева, и наоборот. Собеседник может стоять перед тобой, но голос его будет звучать у тебя из-за спины. Рот говорящего в такие моменты напоминает растягивающуюся немую яму.

Этажом выше – коморы, населённые доминиканцами. Об их маслянистых взорах я не вспоминаю пока не заскрипят ступеньки в ночной слепоте коридора. Таунхаус – американское подобие коммуналки, где, сковырни стену, – увидишь голодное ухо.

В прихожей здесь – тусклый фонарь. Висящий прямо над дверью, он напоминает не то голову механического дворецкого, не то мочевой пузырь железной горгулии. Допускаю, именно он, полуночный шатун, бродит по Дому и оставляет повсюду эти ржавые кровоподтеки.

Повсюду здесь зеркала: в дверях, проходах, над замурованными каминами. Только в нашей квартире их штук пять. Испятнанные, кривые и зацветшие, они, словно насмехаясь, коверкают твоё отражение, превращая тебя в мелового призрака.

Хозяйка, по слухам, – госпожа-ветошь. Её мы ещё не встречали. Она живёт на первом этаже, прямо под нами, но ещё ни разу двери там не открывались – никто не входил, и не выходил; ставни всегда закрыты, хозяйский сад – всегда заперт: ныне там только чёрный кот и серебристые белки на линиях электропередач.

Открывая шкафы, можно наблюдать анатомию Дома: само тело Его – решето. Дыры в стенах обнажают скелет мертвеца – весь минувший век, всех незнакомцев, когда-либо живших в этой обители. Их души продолжают жить в тараканах, и чем тот крупнее, – а бывают размером с кошку, – тем, допускаю, невероятнее были поступки их покойных хозяев.

Вчера, перед сном, я отчетливо слышал как Дом дышал. Прожить здесь ближайший год будет весьма интересно. Главное не превратиться в таракана.

Оккупация иллюзией

Космополис