Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Спектакль и Смерть

Капитализм мифологизирует материю, отрицает смерть, делает голод неутолимым, а желание – бесконечным; символическая экономика вдохновляет свистопляску постных симуляций. Так распускается пресловутый Спектакль. Красота, парализованная бессмертием, обещает сексуальность не существа, но предмета. Протез подменяет жизнь. Товар не принадлежит реальности, но символу. Человек в супермаркете блуждает среди вымышленных друзей, знаков и галлюцинаций. Деньги суть мёртвый воздух; все бизнесмены – шизофреники.

Теперь уж нарештi finita. Спектакль буксует. Лоск пластмассового яблока всё менее убедителен, гениталии глянца оказываются каменным изюмом, все “успешные” “элиты” предстают позолоченной экземой. За видимым пиром сытых – реальность панихиды, и финансовый кризис обнажает триумф тлена.

Несмотря на очевидность капитализма как мертвеца и то, что вот же, собственно, заупокойная лития, ещё очень многие продолжают веровать в его светлое будущее, как если кроту снится солнце, или по обжорству провалился в делириум хряк.

На фоне капитал-оптимизма проект-высказывание “Фатальные стратегии” (куратор: Константин Дорошенко) является эквивалентом святотатства, почти что зрелищем лечебного террора. За фасадом “очередного фэшн-показа” – действо-трикстер; под маской “блядства” – изящная пощечина. Место действия – машиностроительный павильон. Вместо пригласительных – книги Бодрийяра, его же цитаты – червями по плазмам.

“Сегодня кризис искусства заключается в том, что его видоизменяют по образу моды — в продукт клонирования узкого, политкорректного, комфортного смысла. Своим проектом мы хотим показать, что искусство, несмотря на засилье этих кабинетных тенденций, может прорваться к жизнеутверждающему разрушению, к бытию, и делаем это с помощью именно моды как медиа — того, что является классическим носителем идеи клонирования.” — Константин Дорошенко, куратор

Модели облачены в бионическую архитектуру; за идеалистичной красотой их лебедя и кости – образ плывущих надгробий. Отпозировав в мехах и золоте, светские барбосы готовятся к аплодисментам пустотой, но тут вдруг занавес – и распахнулась траурная пасть: “модная публика” получает то, что заслуживает – готовые к застолью огни ада. Клоны срывают с себя лепестки платков, бросают их в огонь – и Вещь горит, и гибнет, гибнет целый пир; “Представьте себе что-то красивое, что поглотило всю энергию грязи…”; в пылающем зеркале отражается паства Золотого Тельца, ногти и потроха, хвосты и кишечники; кресла – сосущие гробы; Красный Петух торжествует над Желтым Дьяволом, не хватает лишь вспыхнувшей публики.

“Мода – всего лишь вещи. Одежда нужна ровно настолько, насколько она выполняет свои функции: комфорта, тепла, создания соответствующего настроения. Но мы заигрались с нею, начали верить, что одежда – это нечто большее. Попытки выразить через одежду статус, принадлежность к чему-то особенному, даже интеллектуальность – размывают собственно человека, превращают вас в симуляцию самих себя. Мы предлагаем вспомнить, что жизнь – нечто более захватывающее, чем потребление и клонирование. [...] Жизнь, бытие, сексуальность – там, где метаморфозы. Не в самовоспроизведении пустых знаков.” — Ольга Громова, дизайнер “Мода — это клон, а клон по определению не может быть соблазнителен и сексуален. Мы хотели показать, что секс возможен, но только в том случае, когда объект умирает, когда уже нет возможности им обладать. Именно в этот момент он становится истинным соблазном.” —Константин Дорошенко, куратор

Придание огню сакрала символической материи равносильно испражнению на икону. И то, и другое – акт отрезвляющего катарсиса; действо пробуждения и прощания с очередным богом времени, от которого остается лишь пепел-подарок.

Само время ухвачено за зенит, zeitgeist – на пике, раскалённый: если Жан Бодрийяр встречал рассвет капиталистического спектакля, то проект “Фатальные стратегии” происходят на его закате; разрушая “мандалу”, подводят черту. Что же дальше? Авторы проекта не оставляют рецептур, но совершают то, что уже всей своей сутью “после капитализма” – возвращают смерть на территорию сознательного.

Каменные цветы

Первые мгновения разума