Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Лунная глаукома

Живу двуглаво. Два сердца терзают меня, два вздорят начала. Посреди Манхэттена – пылающая сфера революционных надежд: брызжут щепки, под зонтами – жидкие кристаллы экранов, в лужах – свёртки с мечтателями. Сердце одно, – романтично, – хочет проникнуться к стачке, влюбиться в мечту о кострище. Но тут же является критик: во всём ему найдётся блядь, и аргумент против любой толпы. Ни одно из сердец не предпочтительно, и никуда мне не деться от грусти. “В грусти отзывается вечность, закованная в конечное. [...] Никогда человек не делается так способен к принятию истины, как в грустном, страдательном расположении духа”, – пишет Михаил Бакунин. В этих словах и нахожу отраду.

Существует множество способов найти утешение в иллюзиях – так, в конце концов, легче. Но раз уж довелось нам жить песчинками на фоне вечной темноты, то почему бы не глядеть в неё с достоинством широко распахнутых глаз?

Сочувствуя протестующим, я неоднократно посещал их лагерь в Zuccotti Park, где, надеясь на чудо, гулял. Мне хотелось очароваться, ослепнуть, впасть в общую страсть. Но я по-прежнему видел и мыслил, а посему держался в стороне от стада.

Балканы оставили след. “Je suis comme une былинка в поле”. Прожив два года в вакууме Софии, укушенный вампиром, и усугубившийся в своём отчуждении от всякого коллектива, я теперь обречён на роман с одиночеством ночи, и принадлежу роду лунных безумцев, да так, что хочется мне превратиться в лес – стать опушкой.

Ложиться с петухами значит жить в ином мире. Позади – мгла, впереди – мгла, настоящее – сон. Бывает, открываются врата, и слизень моего распадающегося сознания отхаркивает остаточных демонов бывшей культуры: вдруг, разражается блатняк, и мчится на рэйве забытый кортеж: “Это шум друзей весёлых, это танцы возле ёлок…”. Осколки прошлого звучат и уходят, освобождая место новому дню.

Переживая метаморфозы, я прославляю оборотней. Эмиграция – это божественная комедия, происходящая на девяти кругах реальности. Многие умирают чаще, чем рождаются. Повседневность странника – это череда смертей и воскрешений.

Последнее время мысли всё чаще справляются о языке. Мой русский уже вступал в синтез с украинским и болгарским. Теперь его плавит английский мутаген. Как же всё таки убоги филологи, утверждающие святыню неизвестного мне “чистого” языка, и как же сладко “засорять” утопию этого мертвеца инородными причудами.

Язык – покорная вдова. Он жив лишь в замутнении субъектом. А если разлагается вдали от колыбели, то я надеюсь поскорей достичь момента, когда мои слова утратят связи со смыслами, и я стану птицей: буду не говорить, но издавать звуки; писать и не значить, как дождь или улитка; буду спокойной, тихой красотой.

Первые мгновения разума

Любовь после гроба