Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

Новое прошлое

Инфантилизм всегда сопровождал культуру. Большая часть её истории протекала под знамёнами патриархата и связанной с ним потребности в опеке. Преодоление этой в сущности детской потребности является условием развития. Со времён Французской Революции все прогрессивные освободительные движения понимали, что новое общество невозможно без эмансипации: превозмогая зависимость от родительской фигуры (будь то партия, президент или бог), индивид обретает возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью, и только так становится свободным. Об этом, в частности, либерализм, и треволнения 1960-х... Пусть мир ещё далёк от свободы, было бы несправедливым утверждать, что гуманистическая борьба прошла безрезультатно. Положение чёрных, женщин и ЛГБТ всё ещё достаточно скверно in general, и, всё же, было гораздо хуже.

Меня здесь, впрочем, озадачивает парадокс: нет в мире общества, которое говорило бы о необходимости эмансипации больше, чем общество либеральное, и в тот же миг – либеральное общество, пожалуй, самое инфантильное. Как же так? Сплошной призыв к взрослению, а на выходе – ванильные пупсы.

Достаточно посмотреть на то, как за последние полвека изменилась западная поп-культура, чтобы распознать этот усугубляющийся инфантилизм. Взять, к примеру, фильм “Robocop” 1987-го и 2014-го года: неполиткорректное рубилово переродилось в совершенно стерильный семейный блокбастер. В фильме Maladolescenza (1977) малолетки занимаются сексом и совершают насилие. А сегодня мы уже подумываем о том, чтобы запретить курение, или эксплуатацию животных на экране. Зритель стал нежнее, а рамки – жестче. Возможно, это и есть симптом прогресса, мол, чем более мы развиты, тем менее привычны и приемлемы для нас варварские зрелища прошлого. Однако здесь есть и кое-что другое, а именно – побег. Когда зрители выходят из зала, потому что не могут смотреть на мясников в фильме Workingman’s death (2005), они бегут от реальности, тем самым ограничивая её восприятие, и, значит, делаясь непригодными к полноценному взаимодействию с ней. Такая непригодность – качество ребёнка, спасающегося в объятиях Отца, который тут же сажает своё чадо в безопасный манежик.

Я вижу в либеральном обществе реванш патриархата. Подтверждением этому служит не только консервативный ренессанс (который выражается в подъеме европейских правых и консервативных революциях на Ближнем Востоке и постсоветском пространстве), но также многочисленные мелочи повседневности: педоистерия, подростковое нытье хипстерской музыки, страх будущего, отказ взрослеть, мода на винтаж и всё худое, юное, органическое и спортивное.

Инфантилизм возникает из страха перед смертью – нашего первого, базового страха. Страха, который никуда не делся, напротив – с рецессией даже усилился. Вполне ожидаемо, что моднейшей субкультурой нынешнего сезона является health goth – фэшионисты в спортивной одежде преимущественно чёрного, мортального цвета. Это одежда, с одной стороны, оплакивает молодость, с другой – подчёркнуто футуристична. Она – о космическом будущем, которое вот-вот наступит – главное проскочить смерть, пережить её в форме лёгкой простуды, перенести, отложить.

Со всех сторон хрустит салат, по улицам носятся седовласые скейтеры, на каждом углу делаются селфи – эти панические попытки оставить в жизни хотя бы свой образ. Среднестатистический современник производит достаточное количество автопортретов, чтобы однажды быть напечатанным на 3D-принтере. Останется только вложить ему в грудь магическое слово, брызнуть из склянки и копия вздрогнет. Охваченные подобными грёзами, мертвецы-in-denial спешат по беговым дорожкам в послезавтра. И всё это нарочитое здоровье сопутствуется тревогой.

Происходящее, – всё то, что казалось пусть медленным, но исходом из консервативного плена, – в действительности является движением в новое прошлое. Похоже, впереди нас ждёт жесткий стимпанк – Средневековье с айфонами. Это до боли напоминает историю 20-го века, когда модернистский задор и разговоры о новом мире сменяются террором и откатом во мрак.

Интересна здесь роль технологий. Как ни парадоксально, в современном мире возможностей убежать в виртуальную реальность гораздо меньше, чем в Средневековье с его тотальностью бога, или 20-м веке принципиальных идеологий. Мы больше не можем задерживаться в зазеркалье. Нам недоступно однозначное инфополе. Благодаря интернету, все идеологии и миры взаимопересекаются, и это мешает нашим иллюзиям утверждаться в тех масштабах, в которых они утверждались ещё 20 лет назад. Как бы мы ни пытались спрятаться в своей зоне комфорта, мы неизбежно информированы. Реальность то и дело проявляется, отказываясь помещаться в какие-либо схемы. Отсюда – беспокойство.

Если судить о времени из скоропостижного человеческого тела, то тысячелетия – это долго. Однако для вечности они – момент. Человечество всего лишь подросток. Либерализм, увы, – не более чем временная оттепель, своего рода возрастной бунт против родителей. Такой бунт часто заканчивается реакционным возвращением в отчий дом. Из революционеров получаются отличные клерки. Вот почему сегодня важно не обнадёживать себя иллюзией прогресса. Взросление ещё только предстоит. Кем вырастет загадочный болван рода людского – вот главная интрига. Известно только, что под папой он – всегда напуганный слабак.

Воины цвета

Захватывающая тривиальность