Based in Sydney, Australia, Foundry is a blog by Rebecca Thao. Her posts explore modern architecture through photos and quotes by influential architects, engineers, and artists.

История моего беженства

Меня зовут Анатолий Ульянов и я – живое доказательство того, что в Украине нет свободы слова. Что за свободомыслие в Украине травят, преследуют, избивают. Что культурно и политически Украина куда ближе к тоталитарной, гомофобской, и консервативной России, чем к Европе с её идеалами свободы, равенства и прав человека. Что результатом Майдана стала не либерализация украинского общества, а правый ренессанс. Что украинский национализм – это идеология этнической ненависти, несовместимая с цивилизованным обществом. Что украинские власти не в состоянии защитить своих граждан от насилия фашистов, которые прикрывают свою ксенофобию патриотизмом.  

Я пишу этот текст в надежде подвести долгожданную черту под событиями, в результате которых я стал политическим беженцем. Не знаю, остались ли уши, способные меня расслышать, или всё это обречено сгинуть в шуме времени и его политических страстях. Уверен, однако, что эта частная история, касается всех нас – очень разных, друг с другом не согласных, но украинских граждан, попавших в воронку националистической революции.

Знал ли я, что это клише, этот опыт диссидента из учебника по истории, станет моим опытом? Нет, не знал. Диссидентами не рождаются. Ими становятся под воздействием обстоятельств. В этом опыте нет ничего романтического. Он трагичен, поскольку подразумевает ближнего, который не желает видеть тебя рядом настолько, что готов подвергнуть тебя насилию, лишь бы тебя не стало. 

Как об этом говорить? Как объяснить, каково это – жить, работать, мечтать, и внезапно потерять целый мир? Мир нетерпимый, недоразвитый, но твой. Какие слова использовать, чтобы достучаться до людей, которые все эти годы писали мне, мол, "ничего не было", "всё это пиар", "какие националисты?" и "да что ты там понимаешь издалека?", как если в это "издалека" я попал по горячей путёвке, а не в результате преследований? Или, может, существуют слова, способные передать 3372 дня в иммиграционном лимбе: между угрозой депортации в прошлое – страну, охваченную воинственным патриотизмом / "афганским синдромом", – и будущим, которое невозможно населить планами до тех пор, пока тебе не выдали бумажку со штампом "человек"? Три тысячи триста семьдесят два дня. Не иметь дома. Не видеть как растёт твоя сестра. Гадать, успеешь ли ты увидеть своих родителей, которых ты не видел 9 лет. И всё потому, что посмел выражать свои мысли открыто. Нет, друзья. Слов тут нет. Как и нет оснований для патриотизма в отношении страны, где человеческая жизнь и свобода ничего не значат.

Данный текст содержит перечень событий, которые привели к моей вынужденной иммиграции, и стали основанием для получения политического убежища в США.

2003

Будучи студентом Киевского Института Журналистики, я, фотограф Наташа Машарова, и программист Максим Климишин, запустили сайт “Украинский Литературный Портал” (proza.com.ua), призванный расшевелить украинское культурное пространство.

"В ситуации серой температуры, в ситуации, когда к искусству принято относиться с высокопарным трепетом и фатальной серьёзностью, а слово "культура" писать с большой буквы, важно наличие идейной, эстетической, энергетической альтернативы". <...> [proza.com.ua] пропагандирует иную риторику, свободный язык, возможность говорить о культуре без спазмов в простате." (Анатолий Ульянов)

В основу "Украинского Литературного Портала" лёг, с одной стороны, модернизм – традиции европейского авангарда начала 20-го века, идея революционного низвержения старого мира, стремление к всеобщему обновлению; с другой – постмодернистская игра со смыслами и идеологиями, отказ от иерархий. 

"Происходящее на [proza.com.ua] – это субъективный пламенный голос. <...> Мне хотелось бы преодолеть традиционный раздел культуры на "высокое" и "низкое", "элитарное" и "массовое". <...> Мне импонирует искусство, которое смущает, вступает в конфликт с общественными нормами, искусство некомфортное и конфликтное. Такое искусство делает своего зрителя многограннее, расширяет его представления о границах дозволенного. Конфликтное искусство – это форма воспитания вольного мышления." (Анатолий Ульянов)

Украинская литературная тусовка "нулевых" представляла собой замкнутую, нищую и в политическом отношении националистическую среду. Выступая за евроинтеграцию, украинские писатели (Андрухович, Ирванец, Бойченко, Бондар и др.) видели в ней не столько возможность либерализации украинского общества, сколько инструмент реализации национального государства во главе которого стоит титульный украинский этнос. Понимая, что националистический сентимент происходит из тяжелой колониальной истории украинского народа, я, тем не менее, не обнаружил в нём перспективу инклюзивного европейского общества. Писатели, ставшие под флаги Евросоюза, совершенно очевидно не разделяли его гуманистические ценности. Их национализм был нетерпимым к политическому и культурному разнообразию Украины. Вся Восточная часть страны казалась им юдолью внутренних врагов, мол, мы тут “каву” пьём, культура, а русскоязычное “быдло” жрёт уголь и слушает шансон.

Я, – левый космополит, критикующий правых украинских писателей на русском языке, – воспринимался ими как “агент Московии”. Писатели отказывали мне в интервью, заявляя, что не будут отвечать на вопросы, заданные им "москалём" на "собачьем языке". Ощущая на себе этническую дискриминативность украинского национализма и понимая, что его консерватизм несовместим с идеей открытого демократического общества, я занял анти-националистическую позицию.

2004

17.11.04 – В Украине создана Национальная экспертная комиссия по вопросам защиты общественной морали. Инициатором её создания выступил будущий мэр Киева Леонид Черновецкий, с которым у меня ранее произошла конфронтация во время его официальной встречи со студентами Института Журналистики. 

22.11.04 – В результате массового недовольства результатами президентских выборов, в стране началась Оранжевая революция. Её про-европейская риторика была продиктована не столько осознанной солидарностью украинского общества с идеалами Евросоюза, сколько желанием выйти из советского прошлого в сытое европейское будущее. Украинские писатели, ставшие интеллигенцией Майдана, артикулировали это желание в националистическом ключе, и разжигали даже не анти-российские (политические), а анти-русские (этнические) настроения, сея тем самым раскол между Западной и Восточной Украиной. Фактически, Оранжевая революция стала платформой легитимации украинского национализма. “Вы нас гнобили. Теперь мы вас будем гнобить”, – сообщил мне, вдруг, однокурсник. Кто эти "вы" и "мы" я ещё не понял, но ходить в оранжевом шарфике отказался.

"Есть смысл сопротивляться полой реальности, (...) советским продавщицам, контролёрам, политикам и националистам." (Анатолий Ульянов) 

2005

Задыхаясь в украинском литературном гетто, я начал обозревать выставки визуального искусства. Это позволило мне расширить тематику proza.com.ua, а вместе с ней и свою аудиторию. Украинский Литературный Портал стал ПРОЗОЙ. 

"Я вижу свою персональную задачу [в том, чтобы,] с одной стороны, привнести новое настроение в имеющуюся культурную ситуацию, с другой – устаканить многообразие как ключевой идеал для здорового и мыслящего современного человека, с третьей – пропагандировать необходимость сомневаться даже в, казалось бы, очевидном. Мне важно, чтобы не было единого вектора для всех; чтобы у каждого из нас был широкий выбор стилей, настроений, эстетики, искусств." (Анатолий Ульянов)

Тогда как литература переживала стагнацию, изобразительное искусство стало средством капитализации репутации – к нему потянулись нувориши, желающие конвертировать своё богатство в престиж. Флагманом этого процесса стал PinchukArtCentre (2006), созданный олигархом Виктором Пинчуком.  

Поначалу меня вдохновлял динамизм арт-среды. На фоне националистической заперти украинской литературы, всё это казалось чем-то, наконец-то, живым и интересным. Выставки открывались одна за одной. В Киев начали приезжать международные кураторы, художники, журналисты. 

В то же время, светский раут украинского искусства происходил в стороне от общественной жизни и её политических процессов. Радуясь свалившемуся на себя баблу депутатских жен, художники писали картины на продажу, под фуршет, и не задавали своими произведениями сложных или провокационных вопросов. Искусство превратилось в формальный повод для тусовки, модное развлечение местного истеблишмента. Меня это беспокоило, и потому из раза в раз мои обзоры выставок становились всё более критичными.

"Общество и художник в Украине живут по разным берегам непроходимой пропасти и поэтому здесь не возникает вихрей, силящихся видоизменить искусством социальную ситуацию." <...> "Наши культурдеятели исповедуют раболепное соглашательство с нормами социума. Эти культурдеятели не протестны, а рядовой гражданин – подчёркнуто равнодушен и пассивен." <...> "К сожалению, сколь-либо смелых жестов в украинском искусстве не наблюдается. " (Анатолий Ульянов)

В то время мои взгляды формировались под влиянием книг издательств "Ультра. Культура" и "Kolonna Publications", отрывки из которых я регулярно публиковал на ПРОЗА. Искусство представлялось мне средством борьбы с консервативным обществом. В золотом жире киевской арт-жизни мне не хватало художников, способных поместить распятие в стакан мочи. Продвижение подобного рода художественных практик стало одним из моих лейтмотивов

"Когда украинское искусство станет мощной силой, способной поднять восстание против консервативного и политкорректного миров, множащих все табу? Я не жду снятия табу с конкретного символа. Я предвкушаю и надеюсь на момент бунта против табу как явления. Украинские художники и писатели (...) должны поднять эстетическое восстание против старой морали и старого мира. Это должна быть претенциозная, глобальная революция... <...> Всё, что ограничивает порывы духа и свободу культуры должно быть унижено и уничтожено". (Анатолий Ульянов)

За моим эпатажем стояла не только необходимость привлечь внимание к сайту "ПРОЗА", но и вполне конкретная социальная задача: 

то значит «запретное»? Для меня это значит, что некая территория, объект или явление считаются неприемлемыми в конкретном социальном контексте, а вокруг них существует социальное напряжение. Когда такое напряжение проходит – это хорошо. Потому что когда происходит развенчание монстра, люди перестают быть дёргаными невротиками, начинают мыслить шире и обретают возможность вести спокойный диалог. Ради вот этой широты взгляда и возможности спокойного диалога сторон необходима ликвидация табу. Ведь табу – это, по большому счету, болезненный симптом; признак незрелости общества." (Анатолий Ульянов)

Всё это, разумеется, не нравилось консерваторам: 

"[Ульянов] – "пидарас", "гламурный пендос", "свинья", "Гей!". (via)

"...Я пытаюсь сакцентировать внимание не на количестве и не на качестве порно на сайте Ульянова. Я воспринимаю весь его сайт, как сплошное порно (не эротика, а именно порно) – физиологическое, гражданско-политическое, культурологическое". (Леонид Финкельштейн)

"...Это не искусство, но анти-искусство, цель которого – создание деструктива. А за это нужно карать. И не нужно болтать о свободе. Свободы для маньяков не существует. <...> Это – идеологическое оружие, призванное разрушать эстетические ценности украинского общества". (Мстислав Квитэнь)

"Ульянов – маленький смоскаленный популист! Лучше спросите его, не стремится ли он к публичной кастрации перед телекамерами." (Светлана Поваляева)

"Своей деятельностью, своей «ПРОЗОЙ», Ульянов убил украинскую литературную критику…" (Из лекции Ивана Майданченко – преподавателя Киевского Института Журналистики при Национальном Университете имени Тараса Шевченко)

"...я слышала разные версии по поводу того, зачем Ульянов всем этим занимается. И то, что это мальчик, который ненавидит всё национально-украинское, так как на сайте преобладает русский язык. <...> и то, что он агент шовинистических спецслужб или какой-то там разведки. Не знаю. В этой жизни возможно всё. <...> Его статьи, что говорится, порочат честь нашей с вами культуры. <...> Разве может один молодой человек уничтожить всю украинскую культуру?" (Ольга Деркачова, для "КК")

"[Л]юбить его непросто. Легче его ненавидеть, как это делают сотни, а, возможно, и тысячи культурно-озабоченных украинских людей. За то, что он русскоязычный, вульгарный, крикливый, наезжает, обзывает, говорит неприятные вещи". (bndr_ndrj)

2007 

27.2.07 – Комиссия по Морали утвердила критерии разграничения эротики и порнографии. Отныне, порнографией считается подробное изображение сцен полового акта и демонстрация обнаженных гениталий с целью возбуждения "низменных инстинктов".

5.10.07 – Церковь "Посольство Божье", прихожанином которой является Леонид Черновецкий, выступает против "аморальности, извращений и гомосексуализма"

Когда посещаемость ПРОЗА достигла 456, 714 тысяч человек в сутки, меня начали приглашать на разные телешоу. Эпатажная манера моих выступлений давала телеканалам рейтинг, а мне – возможность доносить свои идеи до народных масс. Режиссер Владимир Мельниченко позвал меня ведущим культурных новостей на телеканал “Интер”, поэт Александр Кабанов – в журнал культурного сопротивления “ШО”, а телеканал “М1” – экспертом “Министерства Премьер” (2008). 

"[Ульянов] является шокером". (Александр Кабанов, поэт, главред журнала "ШО")

Вместе с журналом "ШО" мы продвигали в Украине поэтический слэм, давали трибуну ЛГБТ-сообществу, и занимались другими прогрессивными вещами.

Всё это сделало меня публичным человеком.

8.11.07 – На телеканале "Украина" состоялась "дуэль" между коммунистом Сергеем Гмырей, и право-радикалом Дмитрием Корчинским, чье "Братство" обещало "защищать интересы Иисуса Христа методами Исламской революции". Редакторы канала пригласили меня на это шоу в качестве судьи. Оценивая выступления Корчинского, я усомнился в его политической состоятельности. Корчинский, в итоге, дуэль проиграл.

14.12.07 – По сообщению сайта “Телекритика”, Корчинский "грозит устроить Ульянову порку и записать это на видео".

2008

11.1.08 – В интервью сайту “Украинская правда”, художник Александр Ройтбурд сообщил, что Корчинский собирается "судить Ульянова религиозным судом, утверждая нормы некоего "православного шариата".

"Та что б ты нахуй здох, уебок! Что б тебя блять переебало, что б тебя блять черти взяли, что б ты нахуй в аду згорел, гнида. Шоб тебя всего блять снесло, хуйло псевдоинтелектуальное". (комментарий читателя)

"нада этого самого Ульянова (...) кастрировать." (poezia.org

"[Ульянов] – не гей. Но и не мужчина. <...> У него нет явно выраженной сексуальной ориентации. Формально он гетеросексуал. Но некоторые моменты в его текстах указывают на то, что Ульянов – латентный пассивный гомосексуалист". (via)

12.9.08 – Комиссия по Морали призвала запретить песню "Мумитроль" группы "Скрябин" за нарушение "этических норм и правил поведения".

"Не бывает вредоносной или плохой информации. Бывают глупые люди... <...> Нет в культуре тем, которых нужно бояться." (1) "Я крайне скептически отношусь к тем блаженным и юродивым, которые берутся защищать некую "общественную мораль". <...> История науки и культуры помнит тысячи таких "телохранителей морали" – они "защищали" мир о того, что завтра становилось классикой искусства, научными революциями и прекрасными социальными переворотами." (2) (Анатолий Ульянов)

29.8.08 – В газете "2000" вышла статья с консервативной критикой журнала "ШО":

"Оказывается, «ШО» читают. У всех одна реакция — пойдём бить. Патриархальная тишина библиотеки нарушена громкими криками. Бедные библиотекари в ужасе."

В ответ я опубликовал Манифест Комбината Любви:

"Перемены неизбежны. Тот мир, который вы так рьяно защищаете – это мир, чьё тело мы засыплем смертоносными язвами, чудовищными осьминогами, и разлагающимися великанами. Ваши ценности – не мои ценности. Ваши желания – не мои желания. Ваши мечты – не мои мечты. Все ваше задыхающееся племя обречено упасть в уютные гробы; это тлен калеки, горбуна заикание, гноя пшеничные пузыри; всё, что было, но более не случится."

26.11.08 – Типография отказалась отдавать журналу "ШО" напечатанный тираж декабрьского номера, объясняя своё решение тем, что он содержит материалы "порнографического характера" и "противоречит законодательству о морали".

4.12.08 – По наводке Комиссии по Морали, милиция изъяла сервера Infostore, обвинив популярный файлообменник в хранении порнографии.

15.12.08 – "Вызывать беспокойство должна не угроза цензуры, а полное её отсутствие", "[К]ому-то будет больно, – телекомпаниям, радио-компаниям или журналистам, – но выбора нет, хирург должен делать то, что он делает. <...> Закон не знает эмоций. <...> Процедуру остановить нельзя. Необходимо просто помнить о том, что есть Комиссия и есть закон." (Василий Костицкий, Комиссия по Морали, 1, 2)

17.12.08 – Я запустил интернет-сообщество moral_monitor. Его задачей стал коллективный мониторинг деятельности Комиссии по Морали. 

2009

28.1.09 – В Верховной Раде состоялась встреча членов Комиссии по Морали с журналистами. На ней я прочёл цензорам отрывок из романа Генри Миллера "Тропик рака", и, не сообщая имени автора, попросил дать ему экспертную оценку:

"Когда я ебу тебя, Таня, я делаю это всерьёз и надолго. И если ты стесняешься публики, то мы опустим занавес. Я вырву несколько волосков из твоей пиздёнки. <...> И я вгрызусь в твой секель и буду сплевывать монеты..."

Акция удалась – цензоры поспешили осудить классику мировой литературы, и этим продемонстрировали несостоятельность своей экспертизы.

6.2.09 – Я объявил о запуске гражданской инициативы "Зеркало", призванной объединить прогрессивных граждан в борьбе с консервативной революцией. Нашей первой задачей стала ликвидация Комиссии по Морали.

"...Сложившаяся обстановка в стране требует солидарности и бескомпромиссного прямого действия мыслящих гражданских коллективов. Речь идёт не о пассивной позиции сопротивления, а о необходимости открытого многоуровневого наступления на действующий режим мертвецов... [Наша цель] – смена государственной крови, революция сознания, расширение пространства свободы и повсеместные институциональные трансформации <...>. Мы выступаем за просвещение, избавление от страха, солидаризацию независимых граждан..." ("Декларация о намерениях")

Несмотря на мои попытки мобилизировать общественность, она оставалась равнодушной. В поисках единомышленников, я рассказывал художникам про Комиссию по Морали, и получал в ответ: "Меня никто не запрещает, ты о чём?". Все ударились в фэшн, и за революционным "мы" в моих текстах не стояло ничего, кроме голых надежд. Своё разочарование по этому поводу я выразил в текстах "Туссэ в аду" и "Бунт свиней". В Киеве наступала пора хипстеров. Модной молодёжью активно занимался Киевский Медиа-Холдинг во главе с советником киевского мэра Леонида Черновецкого Казбеком Бектурсуновым. Я оценивал его деятельность как политическую нейтрализацию молодых киевлян. 

8.2.09 – В эфире программы Юрия Макарова "Культурный фронт" (УТ-1) член Комиссии по Морали Данила Яневский заявил:

"Я, лично, выступаю за введение цензуры в нашей стране. В прямой форме... Рабам и холуям не нужна свобода слова. Они должны сидеть, им нужно заткнуть рот".

Но и в этот раз никакой реакции гражданского общества не последовало:

"Названный рабом и холуём украинец имеет дивное свойство – следующим утром он снова идёт на работу и стерпит ещё пять миллионов оскорблений. Но главное – тем же утром на работу пойдёт и тот самый чиновник, которому, право, уже давно не страшно нарушать закон хоть в прямом, хоть в зигзагообразном эфире". (Анатолий Ульянов)

12.2.09 – Комиссия по Морали признала порнографическим роман Олеся Ульяненко "Женщина его мечты". На публичном обсуждении этого решения в книжном магазине "Е" (13.2.09), я выступил с речью против Комиссии по Морали и киевского мэра Леонида Черновецкого.

"На наших глазах сейчас, фактически, создаётся цензурный орган – Комиссия по Морали. Орган, который не имеет никакого отношения, и никакой заинтересованности в моральных вопросах вообще. Нам важно поднимать вопрос, должна ли, и имеет ли право существовать в демократической нормальной стране подобная комиссия, и подобный закон." (Анатолий Ульянов)

15.2.09 – Я опубликовал текст "Хохочущая скотобойня", содержащий в себе жёсткую критику мэра Леонида Черновецкого. 

20.2.09 – Я начал распространять трафареты с лицом Леонида Черновецкого в образе Сатаны, и призвал наносить их на стены города Киева.

23.2.09 – Я обвинил Комиссию по Морали в агрессивной гомофобии и нарушении Европейской Конвенции по правам человека.

2.3.09 – Я запустил петицию против Комиссии по Морали, и, вместе с Наташей Машаровой, порно-актёрами и ЛГБТ-активистами, попал в "Список предателей Украины"  – "моральных преступников и выродков".

3.3.09 – Я пришёл под Окружной административный суд города Киева, чтобы поприсутствовать на инициированных Комиссией по Морали слушаниях против газеты "Блик". Под зданием суда я наткнулся на группу активистов "Братства" во главе с Дмитрием Линько. Увидев меня, они начали скандировать "Ульянов – пидарас!". После этого Дмитрий Линько подошёл и плюнул мне в лицо. (1, 2).

Поддержка "Братством" цензоров из Комиссии по Морали была не случайной. В то время, "Братство" выступало "титушками" мэра Черновецкого, создавшего Комиссию по Морали. Корчинский вёл собственное телешоу ("Четвёртая власть") на муниципальном канале "Киев". Иными словами, "Братство", моралисты и мэр Киева находились в политической спайке. И всех их я активно критиковал.  

13.3.09 – В 3 часа дня, под зданием Национальной Оперы в центре Киева, я давал интервью телеканалу "НТН" на тему морали и цензуры. Сразу после интервью ко мне подошёл неизвестный, уточнил моё имя, плюнул мне в лицо, разбил очки, и начал избивать. Закрыв лицо руками, я пытался устоять на ногах, но вскоре упал на землю. Прохожие продолжали идти мимо. В какой-то момент, раздался женский крик, удары прекратились, и нападавший скрылся. Спугнувшей его женщиной оказалась певица Национальной оперы, которая отвела меня в медицинский пункт, где мне оказали первую помощь.

Через час на сайте "Братства" появилось сообщение:

"Извращенец-богохульник наказан.

Сегодня в центре Киева, возле здания Национальной оперы, в очередной раз был наказан художественный критик и гомосексуалист А.Ульянов, известный в Интернете своими богохульными и анти-христианскими опусами. К сожалению, не все желающие успели принять участие в экзекуции. До новых встреч, А.Ульянов!"

Я обратился с заявлением в милицию, где надо мной начали насмехаться, мол, "ты случайно не гомик?", "пойди подкачайся", "настоящий мужик должен уметь постоять за себя". Следователь дал понять, что "братчикам" ничего не грозит, и посоветовал мне "нанять охрану". Моя семья отнеслась к этой рекомендации серьёзно и приставила ко мне двух телохранителей.

"Стоило расплакаться какому-то деятелю с экстравагантной сексуальной ориентацией, как журналистское сообщество дружно поднялось на его защиту." ("Братство")

"По-моему, гандон, ты ещё легко отделался <...> Обоссать надо было..." (shotlandez)

"Отпиздячить Ульянова – моя даже не голубая, а розовая мечта. Каждый раз, когда я вижу очередной его текст, перед глазами возникает сцена – я отбиваю ногами его левую почку. Именно ногами. Именно левую. Именно почку." (none_smilodon)

"Никто его не бил. Он сам вылез на броневик, не рассчитав высоты" (Богдан Бенюк)

16.3.09 – В ответ на эти злопыхательства, главный редактор "Телекритики" Евгений Минко опубликовал колонку "Фатальная стратегия":

"[В]ина Ульянова в активизации дегенеративных слоев населения очевидна – он стал слишком заметен. <...> Это понятно. Ведь Анатолий Ульянов – главное явление украинской публицистики 2000-х. <...> [Он] возглавил в глазах неравнодушной общественности борьбу с незаметно подкравшейся морализацией общества. Той самой, что основана на законе, написанном сегодняшним киевским мэром."  

17.3.09 – В газете "Хрещатик", печатном органе киевского городского совета, была опубликована официальная реакция мэрии на моё избиение:

"[Если] этот инцидент окажется не обычной бытовухой в сложной жизни болтливых людей, а подтверждённым фактом избиения Анатолия Ульянова членами партии "Братство", то мы готовы бесповоротно распрощаться с программой "Четвёртая власть" на ТРК "Київ", ведущим которой является лидер "Братства" Дмитрий Корчинский, как бы нам эта программа не была дорога".

Предположив, что избиение журналиста среди бела дня в туристическом центре украинской столицы является "обычной бытовухой в сложной жизни болтливых людей", мэрия продемонстрировала своё отношение ко мне и моему делу.

20.3.09 – Телеканал "М1" подписал Хартию о партнёрстве с Комиссией по Морали. В ответ я публично расторг свои отношения с "М1".

23.3.09 – Писатель Олесь Ульяненко подал в суд на Комиссию по Морали.

"На моём месте мог быть кто угодно – вы, ваши друзья, знакомые, коллеги или родственники. Ведь каждый говорит иногда что-то, что не нравится другим. И если мы позволяем существовать обществу, которое встречает твои позиции не мозгами, а кулаками, то мы ничем не отличаемся от тех, кто реализовал "возможность фюрера". (Анатолий Ульянов, 26.3.09)

28.3.09 – Во время вечерней прогулки в арт-кафе "Купидон", я снова наткнулся на Дмитрия Линько. Между Линько и моим телохранителем завязалась драка. Вооружённый камнями Линько, разбил ему лицо, и скрылся. На следующий день моя охрана сообщила мне, что отныне насилие будет только эскалироваться, и я должен либо прекратить свою деятельность, либо уехать из страны. Аналогичный совет мне дал писатель Олесь Ульяненко, позвонив среди ночи со словами: "Вали! Ничего здесь не изменится".   

31.3.09 – Журнал "Корреспондент" назвал Василия Костицкого "цензором года".

"В стране узаконен орган цензуры, это один из признаков тоталитаризма. <...> Властям важно получить инструмент подавления политического инакомыслия. И это делается под видом борьбы с порнографией." (Анатолий Ульянов, 31.3.09)

17.4.09 – Пресс-служба киевской милиции выпустила видео, которое сообщало, что напавший на меня человек задержан – им оказался член "Братства" Атилла Дюло Селлей-Довженко Яношевич. Его отпустили на следующий день. Несмотря на то, что видео подтвердило причастность "Братства" к моему избиению, мэрия так и не выполнила своего обещания уволить Корчинского с телеканала "Киев". Кроме прочего, в опубликованном милицией видео содержались прямые угрозы Корчинского в мой адрес:

"[Ульянов] явно мечтает пострадать. Он не знает как трудно собирать выбитые зубы поломанными руками".

23.4.09 – Несмотря на череду нападений и угроз, я продолжил свою публичную деятельность, и выступил в эфире главного политического шоу страны "Шустер Life", где обрушился с критикой на Комиссию по Морали. Возмущённый моим выступлением цензор Яневский принялся угрожать мне прямо в эфире: 

"Вы заслуживаете в тыкву получить", "и вы получите" "два раза! два раза получите!".   

Это стало для меня последней каплей. Все расступились, и вокруг меня возникло хищное кольцо. Право-радикалы, нападавшие на меня трижды в течение месяца, обещают поломать мне руки и выбить зубы. В ответ полиция рекомендует мне "подкачаться". Мэрия называет моё избиение "обычной бытовухой в жизни болтливых людей". Государственный чиновник угрожает дать мне в тыкву в эфире самого крупного политического телешоу страны. В интернете, меж тем, ревут чёрные рты, мечтающие "отбить мне почку", "стерилизовать", "обоссать". Для всех, кого я критиковал, "Братство" стало своего рода карающей рукой, и я понял, что  меня сейчас просто угондошат, а украинец напишет "всё это пиар". 

Я не хотел уезжать, и уж тем более не собирался никуда иммигрировать. Украина была моим домом, моей семьей, моим делом. Покупая билет на самолёт, я думал, что вернусь "максимум через месяц", когда "пыль уляжется". Нет, я не планировал уезжать насовсем. Но и не собирался становится мучеником общества, которое умеет любить только мёртвых, и не понимает, что здесь и сейчас, на примере моей ситуации, решается вопрос о границах дозволенного для тех, кто не хочет видеть Украину частью развитого европейского содружества.     

24.4.09 – Мы с Машаровой покинули Украину, и переместились в Софию, где провели следующие два года, и запустили, вместе с дизайнером Тимуром Ахметовым, новое медиа – Луч, объединившее политику, искусство и технологии.

ИТОГИ

6-го октября 2009-го года, по жалобе Комиссии по Морали, ПРОЗА была закрыта за публикацию фото-книги Уилла МакБрайта "Zeig mal". В 2012-м году "Луч" был запрещён за "пропаганду гомосексуализма" в Российской Федерации. В 2013-м моё лицо появилось на обложке украинского гей-журнала "Один из нас" №4(78).

Олесь Ульяненко подписал мировую с цензорами (26.11.2009), согласившись убрать из своего романа слова "кончать" и "член", и заменить предложение "Он засунул ей палец в анус" на "Он нежно укусил её за ушко". Униженный цензурой писатель вскоре скончался. (17.8.2010).

В 2015-м году Комиссия по Морали была ликвидирована. "Речь абсолютно не идёт о прекращении государственного контроля за общественной моралью. Напротив, он только усиливается" – заявила Ольга Червакова, автор закона о ликвидации Комиссии по Морали. Функции Комиссии были распределены по другим государственным органам.

В ноябре 2013-го года в Украине начался Евромайдан, обернувшийся свержением правительства Януковича/Азарова, возвращением к Конституции 2004-го года, приходом к власти право-центристского правительства Яценюка/Турчинова/ Порошенко, войной на Востоке Украины, российской аннексией Крыма, усилением милитаристской и националистической повестки. 

Дмитрий Линько, как и жена Дмитрия Корчинского Оксана, был избран депутатом Верховной Рады (2014). Атилла Дюло Селлей-Довженко стал его помощником и, баллотируясь в городской совет города Киева, назвал избиение "популярного гламурного пидараса" в числе своих политических достижений. В 2015-м году Министр внутренних дел Украины Арсен Аваков, наградил Оксану Корчинскую пистолетом Kel-Tec PF-9, а самого Корчинского – пистолетом Форт-21.02.

В 2011-м году я и Наташа Машарова попросили политическое убежище в США. Правозащитная организация Human Rights First предоставила нам pro-bono адвокатов. 20-го июля 2018 года, спустя 7 лет ожидания в бюрократическом лимбе, это прошение было удовлетворено. Изучив доказательства, государственный прокурор отказался оспаривать наше дело. 

"Ульянов не может вернуться в Украину по причине хорошо задокументированных преследований в прошлом и обоснованного страха преследований в будущем в связи с его анти-националистическими политическими убеждениями, воспринимаемой принадлежностью к гей-сообществу, <...>. Это квалифицирует его как "беженца" <...>, и предполагает защиту в соответствии с Секцией INA 241(b)(3)(B) и Конвенции ООН против Пыток". (Бен Сотер, pro-bono адвокат Kobre and Kim LLP.)     

Основав с Машаровой визуальную лабораторию VVHY, и блог dadakinder.com, мы продолжаем нашу борьбу за свободу, гуманизм и разнообразие.

Зачем трясти мудями?

Город из чемодана